-- Все кончено, -- отвечала она.
Она с минуту стояла молча, а затем сказала тихим голосом, в котором дрожали слезы:
-- Как ты похудел и как ты бледен!
Конон с печальной улыбкой показал свою левую руку, обернутую складками плаща:
-- Я сражался днем и плакал ночью.
-- Ты плакал, ты, Конон?
-- Да, как женщина... Эринна, помнишь ли ты тот день, когда в лесу Артемиды ты взяла меня за руку и посвятила нас обоих богине?
-- Ты меня спрашиваешь, помню ли я об этом? Я была там с Ксантиасом этой зимой... О, Конон, ты говоришь, что я забыла свои клятвы, зачем же ты, нарушил свою?
-- Это было безумие, безумие! Она дала мне выпить такого напитка, который убивает волю... Ты должна была выслушать меня и простить!
Эринна раздумывала с минуту, затем сказала: