Два эфиопа бросились к колеснице. Один из них, схватил за ноздри начинавшую уже храпеть лошадь, которую Ксантиас не мог удержать. Другой взял на руки бесчувственную жрицу и понес ее к носилкам.
Лаиса выглянула из-за занавесок, показывая свое нежное лицо и красные розы в черных волосах.
-- Бедное дитя! -- воскликнула она. -- Как ты думаешь, она серьезно ранена?.. Положи ее возле меня... Она потеряла сознание, у нее сочится кровь из ранки... Сбегай за водой... как хороша! -- отметила она. Вдруг Лаиса увидала золотую пластину, а на ней символическую сову, которая смотрела на нее своими рубиновыми глазами!
-- Жрица Атенайи... новая иерофантида! Эринна.
В эту минуту появилась стража пританов, толпу рассеяли, как стаю воробьев. На пристани остались только носилки и колесница.
* * *
Эринна открыла глаза. Женщины толпились вокруг нее. Старый врачеватель подошел к жрице, приказал затворить двери, зажечь факелы и внимательно осмотрел рану.
Он налил несколько капель розовой душистой воды в золотой сосуд, который подал ему раб, намочил губку и тщательно промыл рану; затем он приложил к ране листья лилии и наложил полотняную повязку.
Эринна, все еще очень слабая и бледная, лежала, не произнося ни слова.
-- Женщины, -- сказал старик, -- теперь дайте жрице отдохнуть. Когда она проснется, принесите ей свежего молока и фиг.