Две рабыни присели на корточках у кровати. Они медленно колыхали длинными опахалами из перьев, движение которых заставляло колебаться пламя факелов.
Потом появилась Лаиса. Длинная белая туника, вышитая шелковыми нитями и золотом, покрывала ее и падала прямыми складками до земли. Темный шнурок охватывал голову. Огромный камень сверкал на голове; другие поменьше, разбросанные на анадеме, блестели, как капли росы. Выбившиеся из-под повязки волосы развевались.
Она долго смотрела на спящую жрицу.
Эринна, почувствовав на себе пристальный взгляд, проснулась. Большое зеркало из полированной стали отражало ее лицо. Она увидела белую повязку у себя на лбу... припомнила, что с ней случилось, и встала.
-- Афинянка, -- сказала она, склоняясь перед Лаисой, -- это ты спасла меня от гнева народа?
-- Да, я... камень попал в тебя, я боялась за твою жизнь.
-- Благодарю тебя, афинянка. -- Пошли слугу к моему отцу Леуциппе. Он пришлет колесницу или носилки, и я отправлюсь в храм.
-- Я уже сделала это; крытые носилки ожидают тебя у дверей, теперь на улицах все спокойно.
-- Благодарю тебя. Я буду молиться за тебя, если ты скажешь мне свое имя.
-- На что тебе знать мое имя? Иерофантида может молиться просто за неизвестную женщину, которую боги послали на ее пути.