Безумие, так сказать, висело в воздухе, подстерегало за каждым углом, грозило на каждом шагу и каждую минуту...
Проявляясь в тех же самых формах, эта нервная болезнь господствовала и в Германии.
Поколение, действовавшее в последней четверти XVIII в., страдало еще преимущественно повышенной чувствительностью. Подобно гетевскому Вертеру, оно пассивно подчинялось всякому ощущению и всякому чувству, "ухаживая за своим сердцем, как за больным ребенком", "исполняя все его прихоти и капризы". Впрочем, уже у этого поколения чувствительность переплеталась с чрезмерной мечтательностью, с мрачными видениями. Подобно Вертеру, оно любило уноситься в сумрачный мир оссиановых поэм с их ночным пейзажем, мрачным колоритом и замогильными призраками.
И, конечно, только крайней неуравновешенностью, крайней возбудимостью можно объяснить те массовые самоубийства, которые -- во всяком случае косвенно -- были вызваны гетевским романом.
В первой четверти XIX в. поколение сентименталистов сменяется поколением "романтиков". Чувствительность уступает свое доминирующее место мечтательности. Тик, Новалис, Эйхендорф, Гофман живут одни в большей, другие в меньшей степени -- в мире вымыслов и снов. Любовь превращается в беспредметное томление, в страсть к идеалу -- призраку. Даже Дон-Жуан (у Гофмана) становится мечтателем, влюбленным в отвлеченный образ. Высшей формой искусства провозглашается -- сказка (Новалис).
Вскоре и здесь мечты визионеров принимают зловеще-мрачный оттенок...
Все таинственное, непостижимое, мистическое, всё, что говорит о существовании иного мира, кажется интересным. В природе открывают оборотную, загадочную или "ночную" сторону, куда входит всё необъяснимое умом, всё, поражающее чувство и воображение. Книга Шуберта "Die Nachtseiten der Natur" становится настольной книгой немецкого интеллигента. В моду входят такие явления, как магнетизм, сомнамбулизм, телепатия, и литература охотно пользуется этими мотивами... В рассказах Гофмана то и дело выступают магнетизеры (Der Magnitiseur); люди, не участвующие в известном событии, совершающемся на далеком расстоянии, могут подробнейшим образом его описать, невеста, напр., рассказывает о смерти жениха, в самом деле происшедшей (Das Gelübde). Принц Гомбургский Клейста (Der Prinz von Homburg) -- несомненный сомнамбул, а граф фон дер Штраль оказывает на Кэтхен из Гейльбронна поистине гипнотизирующе влияние (Das Kätchen von Heilbronn).
Все страшное и жуткое очаровывает это поколение.
В Берлине образуется кружок писателей, членом которого состоит и Гофман, кружок, участники которого собираются по вечерам и рассказывают друг другу страшные рассказы, от которых волосы становятся дыбом [18]).
Порой этим любителям ужасов было мало одних страшных рассказов, и они прибегали к разным пособным средствам усилить жуткое настроение.