Уже в до-военных произведениях автора "Над свалкой" слышится определенный и решительный протест против грозившей мировой войны.
Еще в 1902 году Ромэн Роллан пишет драму под заглавием "Будет время". Изображается война между европейскими государствами, в которой виноваты они все. В центре - солдат один, который, насмотревшись на бойню, категорически заявляет: "не хочу больше убивать". Его расстреливают, как полагается в цивилизованных государствах. Умирая, он восклицает: "Будет время, когда люди постигнут истину, когда они перекуют мечи на плуги, а копья на серпы. Когда рядом с львом возляжет агнец". Пьеса с иронией посвящена цивилизации.
Тучи возможной войны нависли над европейским горизонтом и в те годы (1904 - 1912), когда Ромэн Роллан работал над своим десятилетним романом "Жан Кристоф". Часто между обоими друзьями происходили разговоры на эту зловещую тему. И всегда Оливье решительно восстает против войны. Повторяя слова Софокловой Антигоны, он формулирует свою точку зрения словами: "Я рожден любить, а не ненавидеть людей".
Накануне войны Ромэн Роллан окончил новый роман, совершенно своеобразный, совершенно не в духе "Жана Кристофа" - "Кола Бреньон", роман исторический, из XVII в., весь пронизанный настроением новым и неожиданным для нашего автора смехом. Мастер Бреньон - любитель поесть, попить, пофилософствовать и посмеяться, как смеялись люди в доброе старое время, как смеялся Раблэ. Время тогда было тревожное, военное и оставшийся одиноким, как Жан Кристоф, Кола Бреньон не может надивиться, как это народ так глуп, что идет проливать свою кровь ради господ, когда было бы целесообразнее убрать этих господ: "Мы разве животные, чтобы биться за выгоды наших сторожей?" "С волками народ и сам справится. А вот кто защитит его от - пастырей его".
---------------
Когда в 1914 году раздались первые раскаты мировой войны, то - после всего сказанного - нет ничего удивительного, если Ромэн Роллан в кровавую свалку обезумевших народов бросил свою книгу "Над свалкой".
Он не требовал прекращения войны, он ратовал только за справедливый грядущий мир. Тем не менее на него обрушился весь "цвет" французской нации - литераторы, профессора, журналисты. На него сыпались доносы, пасквили, писаки извращали смысл его слов, прокуроры во время антимилитаристических процессов кивали на него, как на интеллектуального виновника этих "преступлений"*. Не смущаясь этой гнусной травлей, Ромэн Роллан продолжал спокойно делать свое дело. - Если правители и народы потеряли разум, то не все же сошли с ума, есть же люди здравомыслящие и честные. И вот он тщательно собирает документы, научные исследования, беллетристические произведения, письма, комментирует их, размышляет над ними. Так возник его - не напечатанный "Дневник", составляющий уже 28 мелко написанных тетрадей. Часть этих документов с соответствующим комментарием он опубликовал в разных органах, а потом собрал в сборник "Предшественники", где освещены и оценены: "Биология войны" немца Николаго, роман Барбюсса, рассказы венгерца Лацко, приведены письма М. Горького и т. д.). Все эти статьи обращены - как и следовало ожидать от Р. Роллана - к избранному "меньшинству" всех наций, к истинной интеллигенции, и находят они свое высшее выражение в "декларации независимости духа", в которой между прочим говорится: "Мы чтим одну только истину, свободную, не знающую ни границ, ни предрассудков рас или каст. Мы не равнодушны к судьбам человечества. Мы работаем для него - но для него всего. Мы не знаем народов, мы знаем лишь один народ единый, универсальный, страдающий, борющийся, падающий, вновь поднимающийся и снова шествующий своим тернистым путем, орошенным его потом и его кровью". Манифест подписан многими представителями интернациональной интеллигенции, - нет только русских имен (ввиду блокады). Примечание поясняет: "Мы оставляем для них место. Русская мысль, это - авангард мировой мысли".
/* В романе "Клерамбо" (первоначально "Один против всех") Р. Роллан рассказал трагическую судьбу писателя, осмелившегося восстать против войны.
Но не оправдались надежды писателя на "избранное меньшинство всех наций". Империализм торжествовал и новые таил он в себе войны. И тогда одинокого протестанта охватило отчаяние, и из глубины этого чувства родилась его пьеса: "Лилюли" - быть может, самое оригинальное, что было написано против империализма.
"Лилюли" - кокетка - шалунья, в пестреньком платьице, а ля Ботичелли - это "иллюзия" - злейший и опаснейший враг человечества. Сладкими речами опутала она юношу Алтапра и отуманенный не видит он истинного лика жизни. Все представляется ему в розовом свете - жизнь, любовь и человечество. Только один не поддается чарам Лилюли - Полишинель, Арлекин. - Смех... "Смех лучшее оружие против иллюзии". Полишинель учит юношу видеть жизнь, как она есть - кровавой, безобразной, хитрой, лицемерной. Алтапр в отчаянии. "Для чего же жить?" - "Для меня", шепчет Лилюли и, погрузив его в сладкий сон, улыбаясь, смотрит, как сонного привязывают к пушке.