Этот перелом в настроении буржуазии сказывается немедленно и в области сценического искусства. Место директора "Немецкого Театра" занимает Макс Рейнхардт. Натуралистический репертуар сменяется или модернистскими драмами (Гофмансталь, Ведекинд) или романтическими трагедиями (Клейст: Кетхен из Гейльбронн), или сказочными пьесами Шекспира (Сон в Иванову ночь; Венецианский купец).
Хотя натуралистическая драма и была торжественно похоронена, принцип натуралистической техники однако сохранился нетронутым. Обстановка продолжала играть прежнюю огромную роль и при Рейнхардте. Какое значение новый директор "Немецкого Театра" придавал декорациям, видна не только из того, что для него работали первоклассные художники-декораторы, но также из того, что после поднятия занавеса сцена долгое время оставалась пустой, чтобы дать зрителям возможность насладиться красивой обстановкой. Декорация в постановках Рейнхардта часто прямо подавляла драматическое действие, в особенности в "Венецианском купце", где по единодушному отзыву критики и публики за живописной и музыкальной стороной совершенно не видно было Шекспира [О театре Рейнхардта. См. Bab: Zur Kritik der Bühne; -- Hamann; Impressionismus].
В Англии точно также декорация преобладает над пьесой. Здесь Гордон Крэг прямо доказывал, что в театральном спектакле главное -- декорация, тогда как слова актеров только пояснительный к ней текст, как в опере они только либретто для арий.
Как ни эксцентричной и странной кажется на первый взгляд теория лондонского директора, она в сущности только отражает фактическое положение английского театра, где декорации обыкновенно настолько же великолепны, насколько самая пьеса посредственна.
Защищая принцип натуралистической постановки на сцене, Золя вместе с тем настойчиво предостерегал от чрезмерного увлечения натуралистической формулой. Он подчеркивал, что "рама не должна затемнять действующих лиц своей важностью и богатством". Он считал "декорации достойными осуждения", раз они перестают служить "анализу фактов и действующих лиц", раз они "выходят за пределы этой научной функции". Золя боялся превращения драмы в панораму. "Есть такие эффекты, -- замечает он, -- которых нельзя передать, напр. наводнение, сражение, обвал". А если бы даже и удалось воспроизвести на сцене подобные картины, то, по его мнению, есть полное основание опасаться, что "театр, вступив на эту покатость", скоро превратился бы в простое "выставочное зрелище", в "грубое удовольствие для глаз".
Предчувствие Золя сбылось.
Если точность и детальность воспроизведения среды еще органически вытекали из драматической техники натурализма, то преобладающее значение декораций в пьесах, написанных в другом стиле, должно было неизбежно превратить театральное представление в панораму.
III
Начиная с конца 80 годов в Германии все чаще раздавались голоса против господства на сцене принципа декоративности во имя большей простоты постановки.
Во главе этого движения стоял известный шекспиролог Р. Женэ, напечатавший в 1887 г. в газете Münchener Allgemeine Zeitung статью под заглавием: "О естественности и исторической правде на сцене", в которой резко вооружался против порабощения драмы живописью. "Как бы ни была красива декорация, как бы даже органически она ни сливалась с самой пьесой, все же она обязана скромно отступить на задний план перед драматическим действием".