Так оно и было. Все шло гладко. Курс лечения приближался к концу. Я объявил двухнедельный перерыв для наблюдений и контроля.
Отпуская молодого человека, я сказал:
— Ну вот, вы почти здоровы. Через две недели приходите, посмотрим, сделаем анализ. Я не сомневаюсь в вашем благополучии. Но помните, — добавил я многозначительно, — что вы еще на положении больного.
Через три дня он прибежал встревоженный и возмущенный:
— Доктор, вы меня не вылечили! Вот, смотрите!
То, что он показал, могло быть только неожиданным обострением не вылеченной гонореи или… свежей гонореей.
У меня возникли веские подозрения. Я решил уличить его во что бы то ни стало.
Я посадил его против себя за столом и сказал, свирепо глядя на него:
— Вы можете обманывать вашу жену, но не меня. Вы можете заражать других и заражаться сами до тех пор, пока вы за это не ответите. Вы можете не лечиться. Но говорить мне неправду вы не можете. Я вас лечил и вылечил. Вы снова заболели. Если вы взяли женщину с улицы, то это конечно ваше дело и от этого пострадали только вы. Если вы заболели от вашей жены, то это показывает, что вы не смогли или не хотели выполнить свое обещание. Это плохо для вашей жены и для вас. Впрочем, это ваше дело. Но я не понимаю, зачем вы пришли после всего этого сюда ко мне? Что вам от меня угодно?
Он заморгал глазами. Возмущение его испарилось, он сидел с побитым видом.