Она покачала головой. Затем протянула руку и сорвала сухую ветку. С легким треском прутик переломился между ее пальцами.
— Можно срастить эти обломки? — сказала она. — Так будет и с нашей совместной жизнью. Это решено.
— А как же реагирует на это он, ваш муж, — спросил я.
Она швырнула одну половинку ветви на землю. Палочка шурша исчезла в траве.
— Я еще с ним ни о чем не говорила. Мы избегаем этой темы. Да и зачем? Будут волнения, слезы, бесконечные разговоры. Я еще плохо себя чувствую. Он тоже не закончил лечения. Ему какой-то курс надо еще проделать.
Я удивленно поднял голову:
— Какой курс? — переспросил я. — О чем вы говорите?
— Право, не знаю, — с легкой гримасой сказала она. — Какие-то уколы или вливания. Что-то такое он говорил об этом, — нетерпеливо произнесла она. — Я ведь не доктор. Откуда мне все это знать?
Курс? Уколы? Это было для меня совсем новым. Подозрения смутно зашевелились в моей голове.
Я долго смотрел на исхудавшее, но все еще красивое лицо собеседницы. Она сосредоточенно вертела в руках зонт. Тоненькая фигурка ее под светлым платьем выглядела грациозной. И, как сквозь туман, предо мной стали вырисовываться какие-то линии, складывавшиеся в рисунок. Я словно читал вводную главу романа.