-- А я думал, что маленькая сеньорита тренирована в лесных путешествиях.
Какое-то беспокойство в голосе Паквая заставило Фиэльда снова направить рефлектор в направлении спального мешка. Ясно виднелась небольшая женская фигура, обрисовывавшаяся под тонкою шелковистою хлопковою тканью.
-- Осмотримся немного кругом, прежде чем она проснется, -- сказал он быстро и вытащил длинный лесной нож, висящий у его пояса. -- Оставайся здесь, Паквай, пока я исследую ближайшие кусты. Быть может, там уже лежит труп.
Паквай хотел что-то возразить. Но он привык повиноваться во всем Фиэльду, который с ярким лучом света впереди уже пробирался через таинственные кусты. Паквай зарядил револьвер, закурил свою трубку, и снова устроился на старом месте, спиною к пальме. Он продолжал наблюдать и слушать любимую им тишину.
Но в лесу уже не было тихо. Он слышал, как работал лесной нож Фиэльда и как толстые сучья трещали и валились на землю, словно жертва острого орудия.
Длинный светлый луч пронизал внезапно кустарники. То не был фонарь Фиэльда, который давно скрылся в лесу, -- то было солнце, осветившее скалы. Утро наступило.
Паквай вздохнул с облегчением.
Через короткое время возвратился Фиэльд. Было так светло, что Паквай мог различить его лицо, выражавшее несвойственное ему замешательство. В руке у него было несколько больших зеленых листьев.
Он протянул Пакваю эти листья, на которых виднелись пятна какого-то густого темно-красного вещества, больше всего похожего на лак.
-- Если это кровь, -- сказал Фиэльд, -- то она застывает весьма своеобразно. Она теперь тверда, как камень. Можно подумать, что это рубины.