С первого взгляда было совершенно ясно, что оба джентльмена были добрыми друзьями и не нуждались в церемониях в обращении друг с другом. Казалось, напротив, что дона Мануэля здесь ждали. Бутылка виски и к ней содовая на угловом столике, у которого и поместились оба молодых человека. Сияющая жизнерадостность Мартинеца-младшего уступила теперь место злобному раздражению, которое казалось на этот раз совершенно неподдельным. Он налил себе большой стакан виски и опустошил его замечательно скоро.
-- Как она была красива! -- вздохнул директор восторженно.
-- Кто? -- спросил Мануэль едко.
-- Донна Инеса, конечно, -- продолжал директор мечтательно. -- И такую женщину я оскорбил! Ее взгляд подобен был глетчеру Аконкагуа... Я никогда не забуду его.
Мануэль зорко посмотрел на своего друга.
-- Тебе совсем не следует говорить таким образом о моей невесте.
Хозяин гостиницы подскочил, как человек, которого поймали на незаконном поступке.
-- Нет, разумеется, -- ответил он поспешно. -- Позволь мне сказать тебе, что ты, должно быть, счастливейший человек в мире... Что за глаза!.. Что за фигура!..
-- Я совсем не так счастлив, -- огрызнулся Мануэль, -- Как ты правильно выразился, она -- ледяная сосулька. И потом, это бессмысленное бегство. Это какое-то сплошное романтическое идиотство! Но милейшая сеньорита научится кое-чему другому. Теперь мы больше не будем возиться с нею в бархатных перчатках.
-- Не заходи слишком далеко, -- сказал Вальдец предостерегающим тоном. -- В Перу все же есть закон и правосудие. Ты не должен забывать об этом, хотя начальник полиции и танцует под дудку твоего отца. Неудавшаяся попытка похитить у нее Кончу не очень-то хорошо пахнет.