Круглое мальчишеское лицо директора внезапно удлинилось от страха.
-- Не может быть... Чтобы вы захотели, -- забормотал он.
-- Нет, -- сказал Фиэльд почти дружелюбно. -- Я не очень охотно берусь за это дело, но мое удивление и почтение к Раймонду Сен-Клэру так велико, что я никогда не оставлю его внучку одну против козней банды Мартинеца. Но, несмотря на все это, господин директор, я не совсем понимаю ваши мотивы.
Вальдец поднял голову и блеснул глазами.
-- Я повторяю то, что сказал перед этим, -- ответил он с достоинством, -- то есть что вы не видели донны Инес. Это женщина, за которую стоит умереть. Я ее предал. Я выгнал ее из моей гостиницы, потому что я -- слабый, зависимый раб. Всю ночь я вертелся на постели, угнетаемый презрением к самому себе. Мануэль недостоин получить ее... А черный Антонио не смеет тронуть ее даже краем своего черного когтя. Этого не должно быть. Скорее я повешусь на самом высоком дереве моего сада и пройду через огонь геенный. Сам я не могу спасти ее. Для этого я слишком слаб. Но умереть я могу. Нет, нет, этого не должно быть!
Фиэльд спокойно протянул руку за своими носками.
-- Прежде чем повеситься, сеньор Вальдец, -- сказал он, -- не окажете ли вы мне великую услугу, устроить наем мулов и проводника в Бермудеце. Антонио опередил меня. Но мы сумеем расставить препятствия на его пути. Если же вы, чему я не верю, устроили мне ловушку, то я советую вам повеситься сейчас же, не то вы рискуете быть сожженным заживо.
-- Клянусь моею горячей любовью.
-- Я верю вам. Теперь лучше вам удалиться. Приятного будет мало, если вас увидят выходящим из моей комнаты. Остерегайтесь, как бы вам не всадили пулю в лоб.
-- Будьте спокойны. Но убеждены ли вы в том, что можете выдержать борьбу с черным Антонио? Он опасный бандит, и на его совести лежит не одно убийство.