-- Опасности существуют повсюду, -- сказал индеец. -- Пароход в Европу отходит только через три недели, а мы должны, как ты сам решил, двинуться в путь через несколько дней.
-- Что ты хочешь этим сказать?
-- Что сеньорита Сен-Клэр будет предоставлена своим врагам. Я говорил об этом с Хуамото. Он говорит, что побитый перуанец никогда не сдается. Черный Антонио будет преследовать девушку, подобно разгневанной пчеле. Он, несомненно, приедет с тем же пароходом, что и Конча, вот увидишь! Кроме того...
Паквай вдруг остановился, слегка смущенный.
-- Ну, пожалуйста, выбалтывай! -- воскликнул Фиэльд. -- Что там еще кроме?
-- Да, господин, -- продолжал индеец, -- в жилах донны Инесы течет немало перуанской крови. Она упряма. Убедить ее не так-то легко. Она, по-видимому, смотрит на свое участие в поездке, как на нечто давно решенное и неоспоримое, теперь, когда она уверена в прибытии Кончи. Это указание самой судьбы, -- твердит она, -- что ты задержался с отъездом, а Конча выздоровела так скоро. Она все эти дни только и делает, что готовится к дороге и приводит в порядок моторную лодку. Сегодня она заказала новый бак для керосина.
Фиэльд поднялся на постели скорее, чем это было для него полезно.
-- Эта проклятая рана все еще мешает мне. Не то я бы заставил ее послушать другую музыку. Я не люблю, когда женщины вмешиваются в мои дела. Но я поговорю серьезно с этой молодой сеньорой.
Возможность эта весьма скоро представилась раненому, так как в ту же минуту послышался слабый стук в дверь и Инеса вошла в комнату. Она осторожно подвигалась на цыпочках и имела весьма озабоченный вид.
Фиэльд невольно улыбнулся: