-- Поультон передал их Хизу, и они оказались очень ценными для перекрестного допроса. Я сам еще не видел их, так как только что получил их назад. Давайте просмотрим их вместе.
Он достал из ящика письменного стола мою записную книжку и внимательно стал читать мои заметки.
-- Добрались вы до чего-нибудь важного из свидетельских показаний на следствии? -- спросил я.
-- Трудно сказать, -- отвечал он. -- Итог моих выводов основывается исключительно на косвенных данных. Я не имею ни одного факта, о котором я мог бы сказать, что он допускает одно только истолкование. Но все же не надо забывать, что из самых незначительных фактов, если их наберется достаточное количество, слагается очень показательный итог. И моя запись данных мало-помалу растет.
Минуты через две Торндайк направился в Ломбард-стрит, а я -- к Феттер-Лейну, невольно думая о назревающих событиях.
Дома я застал только одно приглашение. Я захватил стетоскоп и отправился в Пороховую Аллею, аристократический квартал, где жил мой пациент.
В Невиль-Коурт я поспел к назначенному часу. Но мисс Беллингэм была уже в саду, наполняя вазу цветами, и ждала только меня, чтобы отправиться.
-- Вот мы и опять, как раньше, идем вместе в Музей, -- сказала она. -- И вспоминаются мне таблицы из Тель-Эль-Амарны и ваше милое, самоотверженное сотрудничество. Я думаю, ведь мы сегодня пойдем туда пешком?
-- Конечно, -- отвечал я. -- Я вовсе не намерен пользоваться вашим обществом вместе с простыми смертными, которые ездят в омнибусах. Да и приятнее идти пешком.
-- После шума на улицах больше ценишь тишину Музея. Что мы сегодня будем осматривать?