-- Решайте вы, -- отвечал я. -- Вы знаете Музей лучше меня.
Она задумалась и потом вдруг остановилась, смотря вдаль перед собой.
-- Вы очень заинтересовались нашим казусом, как выражается д-р Торндайк. Не хотите ли взглянуть на кладбище, где желал быть похороненным дядя Джон? Это немного в стороне, но ведь мы не спешим, не правда ли?
Мы завернули на улицу, ведшую к воротам одного из заброшенных кладбищ, встречающихся в старинных кварталах Лондона. Здесь мертвых бесцеремонно отпихивают к углам, чтобы дать место живым. Некоторые памятники еще стояли, а другие, чтобы очистить место для асфальтовых дорожек и скамеек, выстроились у стены. Надписи на них казались бессмысленными, так как были оторваны от могил. По контрасту с жаркой, пыльной улицей, которой мы шли, здесь было прохладно и приятно, хотя трава была желтая и сухая, а щебетанье птиц на деревьях смешивалось с непрерывным криком школьников, игравших у скамеек, и оставшихся нетронутыми могил.
-- Это, значит, место успокоения именитой фамилии Беллингэм? -- сказал я.
-- Да. Но мы не единственные именитые здесь. Здесь погребена, ни больше, ни меньше, как дочь Ричарда Кромвеля. Ее могила еще цела. Но вы, может быть, бывали здесь?
-- Я не помню, чтобы был здесь когда-нибудь, но местность мне кажется почему-то знакомой.
Я осматривался, стараясь уяснить себе, какие смутные воспоминания вызывала во мне эта местность, как вдруг заметил группу строений, окруженных каменной оградой с деревянной решеткой.
-- Да, конечно! -- воскликнул я. -- Вспоминаю. Здесь я никогда не был, но за этой оградой, выходящей с другой стороны на улицу Генриетты, был, а, может быть, и есть еще анатомический театр, который я посещал на первом курсе медицинской школы. Здесь я производил и свое первое вскрытие.
-- Самое подходящее место, -- заметила мисс Беллингэм. -- У вас материал был всегда под рукой. А вот и могила, о которой я говорила вам.