-- Ах, но ведь это было только простое обращение к суду, да и тут уже все кончено, насколько мне известно. Я работаю не для м-ра Хёрста, соблаговолите вспомнить. На самом деле, -- продолжал он, помолчав немного, -- я старался освежить в своей памяти слова надписей на этих камнях, особенно на камне вашего деда, Френсиса Беллингэма. Мне пришло в голову: если выяснится, что дядя ваш умер, то надо бы здесь как-нибудь увековечить его память. Но так как кладбище упразднено, то возникает затруднение с постановкой нового памятника, тогда как без всякого затруднения можно прибавить надпись к уже существующим. Ведь на памятнике не указано, что здесь покоится тело Френсиса Беллингэма. Поэтому не нужно было бы писать: "а также и тело сына его Джона Беллингэма". Но здесь указывается только, что монумент воздвигнут в память названного Френсиса, без указания места упокоения останков. Но, может быть, я вам мешаю?
-- Нет, нисколько, -- возразила мисс Беллингэм. -- Мы шли в Британский Музей и зашли сюда по дороге.
-- А, -- сказал м-р Джеллико, -- ведь и я иду в Музей к д-ру Норбери. Полагаю, что это тоже совпадение?
-- Конечно, -- ответила мисс Беллингэм и прибавила: -- Может быть, двинемся вместе?
Мы вернулись на улицу, и тут мне удалось в отместку за нежелательное общество старого адвоката навести опять разговор на тему об исчезновении человека.
-- М-р Джеллико, заставляло ли состояние здоровья м-ра Джона Беллингэма предполагать, что он может умереть скоропостижно?
Адвокат взглянул на меня подозрительно и заметил:
-- Вы, по-видимому, очень интересуетесь Джоном Беллингэмом и его делами?
-- Да, тут замешаны мои друзья. Да и самое дело интересно с профессиональной точки зрения.
-- А к чему ведет ваш вопрос?