-- Феттер-Лейн как будто не очень хорошо на вас действует, сынок. Вы похудели и осунулись.
-- Мое дело там почти окончено. Барнард будет здесь через десять дней. Его судно остановится только на Мадере, чтобы забрать груз, а оттуда оно прямо пойдет домой. Куда это вы собрались со стульями?
-- Я хочу посидеть в конце улицы, у садовой решетки. Там прохладнее, чем в комнатах. Если вы минуточку подождете, я захвачу еще стул для Джервиса, хотя он вернется не так скоро. -- Он взбежал по лестнице и сейчас же вернулся с третьим стулом, и мы отправились со всей амуницией в спокойный уголок в начале аллеи.
-- Ваше рабство, значит, подходит к концу, -- сказал он, как только мы расставили стулья и повесили фонарик на решетку. -- Больше нет никаких новостей?
-- Нет. А у вас?
-- К сожалению, тоже нет. Все мои розыски привели к отрицательным результатам. Конечно, есть довольно много данных, и все они идут в одном направлении, но я неохотно делаю решающие выводы, не имея чего-нибудь совершенно определенного. Я жду либо подтверждения, либо отрицания своих предположений; мне нужно еще какое-нибудь новое доказательство.
-- Я не знал, что есть данные.
-- Как же! -- сказал Торндайк -- Ведь вы знаете столько же, сколько и я. У вас в руках все существенные факты. Но, по-видимому, вы не сопоставили их и не выяснили их значения. Вы нашли бы нечто весьма любопытное и значительное.
-- По-видимому, я не могу спросить об их значении?
-- Думаю, что нет. Когда я веду дело, я не сообщаю своих подозрений никому, даже Джервису. Тогда только я могу сказать, что не было никаких упущений. Не думайте, что я вам не доверяю. Помните, что мои мысли принадлежат моему клиенту и что сущность стратегии -- держать неприятеля в неизвестности.