-- Разумеется. Все это не случайно. Либо вся обстановка указывает на действительные факты -- чего я не думаю, -- либо все подстроено нарочно, с определенной целью -- навести на ложный след. Но обстоятельства убеждают меня, что все умышленно подстроено. И я жду -- вовсе не с христианским терпением, уверяю вас, -- когда можно будет наложить руку на негодяя, который все это сделал.
-- Чего же вы ждете?
-- Жду я неизбежного, -- возразил он, -- ложного шага, который неизменно делает всякий преступник, даже самый ловкий. До сих пор о нем ничего не было слышно. Но сейчас он должен что-нибудь предпринять, и тогда -- он у меня в руках.
-- Ну, а если он никак себя не проявит, что вы тогда будете делать?
-- Да, вот это-то и страшно. Быть может, придется иметь дело с негодяем, дошедшим до совершенства. Я такого никогда еще не встречал, но, тем не менее, существование его возможно.
-- И тогда что же? -- мы будем стоять, сложа руки, и смотреть, как гибнут наши друзья?
-- Возможно, -- сказал Торндайк. И оба мы погрузились в мрачное, молчаливое раздумье.
Спустя немного я спросил:
-- Мог ли бы я как-нибудь помочь вам в ваших расследованиях?
-- Это именно то, о чем я сам хотел просить, -- отвечал Торндайк. -- Это было бы правильно и даже должно, и я думаю, вы можете.