-- Хорошо. "Исследователь", или "исследовательница", это как вам угодно. Она наводит справки и разыскивает библиографию для лиц, пишущих книги. Она просматривает все, что было написано по какому-нибудь вопросу, и затем, собрав все сведения, отправляется к своему клиенту, нагружает его или ее этими знаниями, а он или она, в свою очередь, излагают или извергают это на печатных столбцах.
-- Фу, какое отвратительное описание моей профессии! -- сказала Руфь. -- Но по существу это верно. Я -- литературный шакал. Я собираю пищу для литературных львов. Вполне ли это вам ясно?
-- Вполне. Но и теперь мне не совсем понятно, что это за цари-пастухи?
-- Мой отец выразился не вполне ясно. Дело в следующем: один почтенный архидиакон написал статью о патриархе Иосифе.
-- Написал, решительно ничего не зная о нем! -- прервал ее м-р Беллингэм. -- Какой-то более осведомленный специалист подставил ему ножку и...
-- Совсем не так! -- воскликнула мисс Беллингэм. -- Он знал столько, сколько полагается знать почтенному архидиакону. Но этот специалист знал больше. Поэтому архидиакон поручил мне собрать всю литературу о состоянии Египта к концу 17-й династии, что я и сделала. Завтра я пойду к нему и начиню его добытыми сведениями, а затем...
-- А затем, -- прервал ее м-р Беллингэм, -- архидиакон набросится на специалиста и закидает его "царями-пастухами", и Секенен-Ра, и всяким сбродом из времен семнадцатой династии! Могу вам заранее предсказать, что тут произойдет порядочная потасовка.
-- Да, я думаю, что стычка действительно будет, -- согласилась мисс Беллингэм и, покончив с этим вопросом, энергично принялась за поджаренный хлеб, в то время как отец ее начал зевать.
Я украдкой наблюдал за ней с восхищением и с глубоким, возрастающим интересом. Несмотря на свою бледность, утомленный вид и худое, почти изможденное лицо, она была чрезвычайно красива. Наружность ее носила отпечаток силы воли и характера, что отличало ее от заурядных женщин.
Окончив ужин, она отставила поднос и, открыв свою потертую сумку, спросила меня: