При настоящем состоянии моей практики меня это вполне устраивало, и я с непритворной радостью принял приглашение Торндайка.
Мы медленным шагом направились по широкому тротуару, и я стал рассказывать.
Торндайк время от времени останавливал меня, чтобы сделать какую-нибудь заметку в своей записной книжке.
-- Этот субъект был, наверное, совершенно сумасшедший! -- воскликнул Джервис, когда я закончил. -- Он, кажется, с какой-то дьявольской изощренностью уничтожил свои же собственные распоряжения.
-- Это сплошь и рядом бывает с лицами, делающими завещания, -- заметил Торндайк. -- Вполне ясное и толковое завещание является скорее исключением. Но мы едва ли можем судить об этом, не видав самого документа. Я полагаю, что у Беллингэма нет копии?
-- Не знаю, -- сказал я, -- но я спрошу у него.
-- Если у него есть, то я хотел бы прочесть ее, -- сказал Торндайк. -- Все пункты крайне странны и, как сказал Джервис, завещатель точно хотел уничтожить ими собственные свои распоряжения, если только они были правильно записаны. Кроме того, эти пункты поразительно соответствуют всем обстоятельствам исчезновения. Ведь вы, наверное, тоже обратили на это внимание?
-- Скажу только, что Хёрсту будет очень на руку, если тело не найдется.
-- Да, конечно, но есть еще и другие пункты, которые очень знаменательны. Однако слишком преждевременно обсуждать все это завещание, раз мы не видели ни самого документа, ни заверенной копии.
-- Если существует копия, -- сказал я, -- то я постараюсь раздобыть ее. Но Беллингэм ужасно боится, как бы его не заподозрили в желании воспользоваться даровым советом.