-- Большая любезность, которую я должна вам оказать, сводится к тому, чтобы позволить вам сделать нам еще большую любезность через посредство вашего друга.
-- Нет, -- запротестовал я. -- Вы ошибаетесь. Доктором Торндайком руководит совсем не доброжелательство, а профессиональный интерес.
Она скептически улыбнулась.
-- Вы не верите? -- продолжал я. -- Возьмем другой случай. Почему хирург встает ночью с постели, чтобы сделать экстренную операцию в госпитале? Ему не платят за это. Неужели вы думаете, что это альтруизм?
-- Конечно, да. А разве нет?
-- Конечно, нет. Он поступает так потому, что это -- его дело, потому что его обязанность -- бороться с болезнями и побеждать их.
-- Не вижу большой разницы, -- сказала она. -- Работа эта делается из любви к ней, а не из-за оплаты. Тем не менее, я сделаю так, как вы хотите, если это понадобится. Но не буду считать, что отплачиваю вам этим за вашу любезность.
-- Мне все равно, лишь бы вы это сделали, -- сказал я, и некоторое время мы молча продолжали свой путь,
-- Не правда ли, как странно, -- сказала она, -- наш разговор всегда возвращается к моему дяде. Ах, кстати! Это напомнило мне, что те экспонаты, которые он пожертвовал Музею, находятся в той же комнате, где и изображение Эхнатона. Не хотите ли их посмотреть?
-- С большим удовольствием.