Мисс Оман задумалась.
-- Лучше предоставьте все это мне, -- решила она наконец.
Я именно этого и добивался и с благодарностью согласился, нисколько не заботясь о чувствах мисс Деммер. Я дал ей два фунта, и, пожурив меня за мою расточительность, она положила их в свой кошелек. Потом она строго посмотрела на меня и, поджав губы, заметила:
-- Вы очень ловкий молодой человек.
-- Почему вы так думаете? -- спросил я.
-- Ваши гулянья по музеям под предлогом работы, -- продолжала она, -- с молоденькими и хорошенькими девицами, работа, действительно? Я слышала, как она рассказывала об этом своему отцу. Она думает, что вы действительно очарованы всеми этими мумиями, высушенными кошками, каменными осколками и всем прочим хламом.
-- Послушайте, мисс Оман... -- начал я.
-- Пожалуйста, не возражайте, -- огрызнулась она. -- Я все вижу. Меня-то вы не проведете. Воображаю, как вы глазеете на эти стеклянные шкафы, как поддакиваете ей, а сами слушаете ее с разинутым ртом и выпученными глазами и сидите у ее ног -- ну разве я не права?
-- Насчет сиденья у ее ног, -- сказал я, -- могу сказать, что это легко могло случиться благодаря адски скользким музейным полам. Но я, действительно, прекрасно провел время и снова туда пойду, если только можно будет. Мисс Беллингэм самая умная, самая совершенная женщина, с какой я когда-либо разговаривал!
Я сказал это нарочно для мисс Оман, зная, что ее восхищение и преданность могли сравниться только с моими. Ей очень хотелось что-нибудь возразить мне, но это было невозможно. Чтобы скрыть свое поражение, она схватила пачку газет и развернула их.