-- Вот в этом, -- воскликнул м-р Джеллико, -- я всецело с вами согласен. Вы изволили сказать неоспоримую истину.
-- Однако это мало что нам дает, -- смеясь, сказал я.
-- Так всегда бывает с неоспоримыми истинами, -- ответил он. -- Они носят слишком общий характер. Я бы сказал, что справедливость какой-нибудь истины прямо пропорциональна ее общности.
-- Полагаю, что вы правы, -- сказал я.
-- Без сомнения. Возьмем пример хотя бы из вашей практики. Пусть дан миллион нормальных человеческих существ в возрасте до 20 лет. Вы с уверенностью можете утверждать, что большинство из них умрет, не достигнув известного возраста, что они умрут при известных обстоятельствах и от известных болезней. Теперь возьмем одного человека из этого миллиона. Что вы можете сказать о нем? Ничего! Он может умереть завтра, но может и дожить до 100 лет. Он может умереть от простуды, порезать палец или свалиться с колокольни св. Павла. В частном случае вы ничего не можете предсказать.
-- Это совершенно верно, -- согласился я. Затем, заметив, что мы совершенно отклонились от Джона Беллингэма, я рискнул вернуться к нему.
-- Это была таинственная история -- намекнул я на исчезновение Джона Беллингэма.
-- Почему же таинственная? -- спросил м-р Джеллико. -- Люди исчезают время от времени, а когда они вновь появляются, те объяснения, которые они дают (если только они дают их!), кажутся более или менее правдоподобными.
-- Но тут обстоятельства носили безусловно таинственный характер.
-- Какие обстоятельства? -- спросил м-р Джеллико.