Въ Одессѣ разстрѣливаютъ Ковальскаго. Въ Петербургѣ Кравчинскій черезъ два дня послѣ того закалываетъ Мезенцева, Это ведетъ къ разгрому Земли и Воли въ Петербургѣ, но не надолго. Затѣмъ въ Харьковѣ Гольденбергъ убиваетъ Крапоткина (9 февр. 79 г.). Въ мартѣ Мирскій стрѣляетъ въ Дрентельна, и такъ начинается 79-й годъ -- годъ выступленія Народной Воли, годъ, когда крупныя событія заставляютъ сразу вмѣсто пропаганды у бунтарства выдвинуть на первое мѣсто терроръ и вмѣсто радикальнаго соціальнаго переустройства остановиться на конституціи, какъ переходномъ этапѣ. Борьба закипѣла на смерть. Но сначала выступаетъ совершенно самостоятельно, независимо отъ партій, одинъ Соловьевъ, онъ хочетъ однимъ потрясающимъ фактомъ положить конецъ начавшейся борьбѣ. Это ему не удается, кромѣ того поднимается сильный разладъ въ средѣ дѣйствовавшей тогда Земли и Воли. Меньшая часть членовъ -- горожане -- одобряетъ фактъ, другіе, большинство сельчане, страшно возмущены, находятъ его положительно вреднымъ во всѣхъ отношеніяхъ. Принципіально -- потому что онъ ведетъ къ конституціи. Практически -- потому что у крестьянъ подрываетъ довѣріе къ революціонерамъ, причемъ, благодаря репрессіямъ, труднѣе вести дѣло пропаганды. И, дѣйствительно, хотя стрѣлялъ одинъ, но правительство, принявъ это за вызовъ какой-то большой силы, прибѣгло къ чрезвычайнымъ мѣрамъ, оно обратилось за помощью даже къ самому обществу. Бѣлый терроръ водворился на Руси: ссылка, казни, иногда даже пустячно виновныхъ. Въ Кіевѣ, напримѣръ, повѣсили мальчика Розовскаго, виновнаго лишь въ томъ, что у него нашли пакетъ съ книгами и бумагами, оставленный ему человѣкомъ, котораго искали, котораго онъ отказался назвать. Въ Одессѣ повѣсили Дробязгина, Лизогуба и Давиденку, не имѣя серьезныхъ данныхъ, ибо обвиненіе Лизогуба, что онъ давалъ громадныя средства на революцію, совершенно неосновательно, и судьи знали это. У Лизогуба, правда, было большое имѣніе, но это имѣніе большихъ доходовъ не давало, а продать его онъ не могъ. И я лично помню, что, когда мы, бунтари, обратились къ нему однажды за помощью, онъ наотрѣзъ отказалъ. Даже во время суда онъ долго не соглашался дать довѣренность А. Михайлову. Вся же виновность Дробязгина сводилась къ тому, что онъ былъ веселымъ, разбитнымъ старостой въ тюрьмѣ. Административная же высылка тогда у насъ на югѣ захватила, напримѣръ, даже такихъ лицъ, какъ Южаковъ, Гернетъ, думскій дѣятель, баронъ Иксъ, писавшій хорошо фельетоны, и т. д., не говоря о студентахъ: ихъ вагонами отправляли изъ Одессы. Надъ городомъ точно повисъ густой туманъ. Всѣхъ сталъ давить кошмаръ; крикъ, что такъ жить нельзя, всюду носился въ воздухѣ. Всѣ насторожились, стали ждать особыхъ выступленій со стороны революціонеровъ. Отдѣльныя личности сами выступали иногда и предлагали себя въ помощники на то, чего требуетъ время, въ чемъ люди видятъ выходъ. Конечно, все это видѣлось, чувствовалось, слишкомъ невольно передавалось, сообщалось и намъ: казалось, что вывести изъ такого положенія обязанъ никто другой, какъ мы, начавшіе такъ или иначе борьбу. Поэтому споръ, поднятый чистыми народниками, не только не остановилъ новаго направленія, но, напротивъ, побудилъ лишь тѣснѣе сплотиться всѣхъ, дѣйствовавшихъ раньше вразсыпную, и составить болѣе прочную организацію. Вышло это такъ. Въ то время, какъ на югѣ, послѣ бунтарства, не смогли сорганизовать подъ однообразной программой ни одной большой группы, хотя народу было и много, на сѣверѣ, начиная съ 76 по 79 годъ, успѣла вырости, окрѣпнуть и выступить довольно крупная организація "Земли и Воли". Въ Петербургѣ находилась ея типографія, паспортный столъ, центральное правленіе -- бюро; все это не разъ проваливалось, погибало, погибали и люди, но скоро и возобновлялось, благодаря значительному числу членовъ, благодаря хорошимъ связямъ. Въ деревнѣ же къ этому времени у землевольцевъ еще лучше стояло дѣло. Тамъ было тихо, и до нихъ долетали лишь отдаленные звуки начавшейся борьбы. Выстрѣлъ Соловьева нарушаетъ этотъ покой, является страхъ за него. Между тѣмъ, жившіе въ Петербургѣ, стоявшіе въ центрѣ, какъ А. Михайловъ, Квятковскій и другіе, вдругъ оказались на сторонѣ Соловьева. Маю этого, когда вышла неудача, они выступили съ предложеніемъ о необходимости продолжать это дѣло, довести его до конца. Споръ, поднятый еще при обсужденіи предложенія Соловьева, теперь выросъ въ бурю. Тогда рѣчь шла еще о человѣкѣ, не связанномъ обязательствами съ ними, да и то выражались мысли, что могутъ найтись и Комиссаровы. Но другое дѣло, когда члены самой же организаціи хотятъ вдругъ заняться тѣмъ же. Допустить немыслимо. Споръ достигаетъ высшей степени. Несогласному меньшинству оставалось одно -- выходъ, по тогда они теряли почву подъ ногами. Лучше отдадимъ споръ на рѣшеніе общаго собранія, предложили они. Тѣмъ болѣе, что въ 79-мъ году долженъ былъ происходить очередной съѣздъ всѣхъ членовъ организаціи Земли и Воли. Ладно, говорятъ имъ несогласные и бросаются въ деревню, чтобы тамъ подготовить почву, познакомить членовъ съ сутью спора. Въ новомъ направленіи чудился имъ страшный подрывъ прежней программы. Увидали въ немъ стремленіе къ конституціи, вмѣсто соціальнаго переворота. Въ свою очередь не сидѣли сложа руки и новонаправленцы. Въ Петербургѣ ихъ къ этому времени набралось уже немало; рѣшили къ этому сдѣлать еще призывъ отовсюду, всѣхъ единомышленниковъ (дѣла въ Харьковѣ и Кіевѣ много помогли взаимному знакомству) и, устроивъ предварительно частный съѣздъ, постараться сорганизоваться въ болѣе тѣсную группу съ опредѣленной уже программой дѣйствій. На сѣверѣ Михайловъ и Квятковскій занялись этимъ. Мнѣ, какъ южанину, поручено было произвести наборъ, кликнуть кличъ въ Одессѣ, Кіевѣ, Орлѣ, Харьковѣ. Лица, къ которымъ раньше никто и не подумалъ бы обращаться съ предложеніемъ, какъ Желябовъ, Перовская, ярые народники,-- теперь по первому слову соглашались, а Перовская даже обидѣлась, когда на первыхъ порахъ ее обошли предложеніемъ. Общій съѣздъ сначала назначили въ Тамбовѣ, но потомъ нашли болѣе безопаснымъ Воронежъ. Такъ какъ Липецкъ находится недалеко отъ Воронежа, я кромѣ того ость небольшой лечебный курортъ, то для частнаго съѣзда и остановились на немъ.
Здѣсь я не стану описывать ни этого съѣзда, ни программы, принятой на немъ,-- все это уже извѣстно. Закончу лишь исторію появленія Народной Воли. На Липецкомъ съѣздѣ былъ заложенъ фундаментъ, выработанъ планъ организаціи, намѣчены дѣла, новая программа, но все-таки о существенномъ измѣненіи землевольской программы пока не думали, разсчитывая работать подъ старымъ флагомъ, думая совмѣстить старое съ новымъ. Тѣмъ болѣе, что воронежскій съѣздъ сверхъ всякаго ожиданія отнесся снисходительно къ походу противъ высшей власти. Одинъ лишь Плехановъ вышелъ изъ собранія, увидавъ, что всѣ его доводы не трогаютъ большинства.
Съѣздъ не только разрѣшилъ сдѣлать новое покушеніе, но онъ призналъ даже право на совершенно самостоятельное дѣйствіе всей труппы, желающей посвятить себя на террористическія дѣла.
Оставлена была общая типографія, общія средства и только для рѣшенія спорныхъ дѣлъ выбраны были два уполномоченныхъ, для ихъ улаживанія. Такимъ образомъ, съѣздъ не повелъ еще къ раз дѣлу, но это была лишь оттяжка на нѣсколько мѣсяцевъ. Дѣло въ томъ, что съѣзду, гдѣ много было людей изъ деревень, легко было признать возможность совмѣстной работы; живя въ разныхъ мѣстахъ, нисколько не мѣшали другъ другу, хотя каждый все дѣлалъ по своему. Не то вышло въ Петербургѣ. Первая же статья, принесенная въ типографію террористомъ, подняла бурю. Типографщики-народники отказывались набирать. Редакторъ начинаетъ возражать. Въ денежномъ дѣлѣ -- еще хуже. Всѣ средства стали уходить на предпріятія. Поселенцамъ стало нехватать. Поднялись жалобы, укоры. Продолжать совмѣстное веденіе дѣла съ каждымъ днемъ становилось труднѣе и труднѣе, а потому и рѣшили лучше разойтись мирно, додѣлить общее имущество и повести каждому свою линію по своему и на свой страхъ. Нельзя было только подѣлить девизъ: "Земля и Воля", а потому каждый выбралъ свой, болѣе соотвѣтствующій ихъ программѣ. Террористы имѣли въ виду доставить власть народу и назвались "Партіей Народной Воли". Народники на первомъ мѣстѣ ставили добиваться земли для народа и потому назвались "Чернымъ Передѣломъ".
Такимъ образомъ, начатое въ 70-хъ годахъ съ распространенія книгъ, завершилось въ 79-мъ нарожденіемъ "Народной Воли", дальше чего это движеніе уже и не пошло, сложивъ свою голову въ половинѣ 80-хъ годовъ. Замѣчательно здѣсь то, что чайковцы, главнымъ образомъ, начавшіе движеніе, сами и закончили весь его циклъ. Перовская, Желябовъ, Колодкевичъ, Лашансъ, Морозовъ, Фроленко и друг. встрѣчаются на первыхъ порахъ движенія. Ихъ находимъ и въ концѣ.
"Современникъ" Кн. XI. 1913 г.