Изъ-за границы въ 76-мъ году переправляютъ (Стефановичъ и Дейчъ) печатный станокъ, и для его храненія устраивается лавочка въ Одессѣ -- образуется еще особая группа Юрковскаго. Вообще къ концу 76-го года въ Одессѣ набирается довольно значительное количество людей разныхъ оттѣнковъ. Здѣсь многіе изъ бунтарей и Ковальскій, возящійся съ одесскими штундистами и съ юнцами изъ Николаева, и "башенцы", жившіе въ Одессѣ въ башняхъ подъ домомъ, чайковцы, начавшіе только что работать между рабочими, и ткачевцы, державшіеся какъ-то особнякомъ, и Юрковскій въ качествѣ представителя отъ группы, якобы, сельскихъ учителей. Народу много.
Невольно являлась мысль о сплоченіи всѣхъ одной программой. Дробязгинъ и я составляемъ таковую въ бунтарскомъ направленіи я рѣшаемся поставить ее на обсужденіе, но раньше, чѣмъ это сдѣлать, намъ надо получить свободу отъ обязательствъ предъ нашей прежней компаніей, чтобы выступать не отъ лица ея, а отъ себя лично. Дѣло въ томъ, что къ бунтарямъ въ Одессѣ относились довольно критически, называли ихъ вспышкопускателями и боялись вообще входить въ тѣсное общеніе. Такому отношенію способствовало то обстоятельство, что большая часть бунтарей, оказалось, вышла изъ такъ называемой кіевской коммуны, а эта коммуна пользовалась плохой славой, и это теперь перешло на бунтарей, хотя къ отдѣльнымъ личностямъ это не относилось. Поэтому, чтобы войти въ соглашеніе съ другими кружками, чтобы составить новый, требовалось быть вполнѣ самостоятельной, свободной личностью. Зимой, на послѣднее собраніе собрались бунтари въ Кіевѣ, и здѣсь, предоставивъ право на печатный станокъ Стефановичу, который все время не прерывалъ сношеній съ чигиринцами и надѣялся вести дѣло дальше, мы объявили о роспускѣ нашей компаніи и объ освобожденіи впредь отъ всякихъ обязательствъ, исключая, конечно, выдачи тайнъ, предательства..
Получивъ свободу, съ развязанными руками, летимъ мы въ Одессу и увѣрены, что теперь наше дѣло будетъ въ шляпѣ. Къ намъ лично, мы знаемъ, относятся здѣсь хорошо. Устраивается собраніе разъ, другой. Съ нами спорятъ, но возраженія не серьезны, иногда комичны. Такъ, одинъ здоровый, красивый паренъ, доказывая преимущества пропаганды передъ бунтарствомъ, увлекся и бухнулъ: "Напримѣръ, на свекловичныхъ плантаціяхъ сколько бываетъ бабъ", началъ было онъ, но сконфузился, увидавъ общую улыбку, и умолкнулъ такимъ образомъ. Всѣ пункты одинъ за другимъ принимались дружно. Кончилось ихъ обсужденіе. Осталось согласиться теперь образовать одинъ большой кружокъ и заняться выработкой внутренней организаціи. Не тутъ то было. Время большихъ организацій еще не пришло. Никто изъ бывшихъ не захотѣлъ лишиться свободы самостоятельнаго существованія и дѣйствія. Соглашеніе не состоялось, и всякъ пошелъ своей дорогой, пока не подошелъ къ одному и тому же углу, и этотъ уголъ оказался не за горами. Зимой начала 77-го года на югѣ уже перестали думать о крупныхъ выступленіяхъ въ деревню. Люди скопляются въ городахъ. Освобожденія, заведеніе типографій, уничтоженіе шпіоновъ -- выступаютъ на первое мѣсто.
Въ Кіевѣ похищается станокъ, устраивается печатаніе. Стефановичъ усиленно подготовляетъ для чигиринцевъ манифестъ и золотую грамоту. Въ Одессѣ я удачно вывожу въ мартѣ Кастюрина изъ жандармскаго заключенія. Въ Питерѣ "троглодиты", будущіе землевольцы, организуются въ солидную компанію, устраиваютъ типографію, облюбовываютъ Поволжье и тамъ заводятъ разныя поселенія, занимаютъ мѣста. Лѣтомъ 77-го года обнаруживается чигиринское дѣло. Стефановича, Дейча, Бохановскаго арестовываютъ. Въ Кіевѣ находятъ квартиру свиданій съ чигиринцами, устроенную Мокріевичемъ съ Марусей Ковалевской, арестовываютъ приходящихъ туда, но Мокріевичъ съ Марусей успѣваютъ уйти и переѣхать въ Одессу. Сюда же передвигаются и другіе кіевляне, привозятъ шрифтъ, наборщика, служившаго раньше въ настоящей типографіи. Маруся съ Мокріевичемъ нанимаютъ квартиру, знакомятся быстро съ "башенцами" "живо сходятся съ ними. Это имѣетъ большое значеніе. Стѣна недовѣрія рушится, и происходить единеніе -- рознь прекращается. Въ Одессѣ мною нанимается домъ, и начинается вестись подкопъ черезъ улицу въ тюрьму. Туда привезли вновь арестованнаго Костюрина.
Шутки ради, въ Одессѣ набирается небольшое объявленіе -- указъ о дачѣ конституціи, и расклеивается по городу около участковъ. Попадаетъ утромъ одно въ редакцію газеты къ Южакову. Онъ увѣровалъ и отдалъ объ этомъ замѣтку для напечатанія. Но полиція уже увидала, посрывала наши объявленія, и конституціи былъ положенъ конецъ въ тотъ же день. Но мысль о ней не пропала, и ниже я скажу, какъ въ началѣ 78-го года она возникаетъ снова и выступаетъ уже въ Кіевѣ. Костюрина потребовали на судъ въ Петербургъ, а потому квартиру съ подкопомъ пришлось бросить, но зато теперь на очередь сталь вопросъ объ освобожденіи Стефановича съ товарищами.. Въ концѣ 77-го года, въ первый разъ появляется на югѣ Осинскій. Онъ привезъ изъ Петербурга деньги на освобожденіе Стефановича и долженъ былъ сдѣлать наборъ желающихъ заняться этимъ дѣломъ. Желающими оказались Мокріевичъ, два "башенца" и я. Всѣ мы сейчасъ же и двинулись въ Кіевъ. Въ Кіевѣ мы застали довольно сильное студенческое движеніе, но на почвѣ больше студенческихъ интересовъ: кухмистерской, собраній, библіотеки. Не прошло и недѣли, какъ Осинскій и Волошенко дѣлаются душой собраній. Однако, здѣсь мы не остались. Осинскій, Попко, Волошенко и я ѣдемъ на время въ Петербургъ, а въ Кіевѣ Мокріевичъ берется завести пока сношенія съ тюрьмой и узнать подробнѣе всѣ условія. Проѣздомъ черезъ Москву, попадаю къ троглодитамъ, сюда же прибѣгаетъ изъ Саратова Плехановъ. Въ Саратовѣ произошелъ провалъ квартиры саратовскихъ поселенцевъ. Необходимо было сей же часъ ѣхать туда и извѣстить лицъ, сидящихъ на мѣстахъ, о провалѣ, чтобы они не ѣздили на провалившуюся квартиру. Это поручили сдѣлать мнѣ. Тутъ только я узналъ, какъ широко и солидно троглодиты заселили Саратовскую губернію. У нихъ были и фельдшера, и учителя, и писаря, и держатели заѣзжихъ дворовъ... Но только случай помогъ мнѣ исполнить порученіе хорошо. Подъѣзжая къ Саратову, замѣтилъ я, что вошелъ на одной станціи молодой человѣкъ, напоминающій очень молодежь 74-го года, когда она направлялась въ народъ изъ Петербурга.
На вокзалѣ, при покупкѣ билетовъ, можно было часто тогда отличить переодѣтаго студента; такъ и теперь вошедшій показался мнѣ подозрительнымъ. Я подсѣлъ къ нему, завелъ разговоръ и понемногу выспросилъ, кто, откуда онъ. Оказался учитель такой то деревни, фамилія такая то. "Васъ мнѣ и нужно",-- говорю. Знаете, что въ Саратовѣ заболѣли такіе то. Откуда вы знаете?" -- привскочивъ въ волненіи, спрашиваетъ онъ. Я объясняю, и мы вмѣстѣ начинаемъ составлять планъ, какъ скорѣе увѣдомить другихъ. Оказывается, если бы я шелъ тѣмъ путемъ, какой былъ мнѣ указанъ въ Москвѣ, то на много бы запоздалъ, и кой-кто попался бы въ ловушку, устроенную на квартирѣ. Зато теперь мнѣ самому едва удалось скрыться во время изъ гостиницы и удрать въ Москву. Номерному показалось страннымъ, что ко мнѣ вмѣстѣ съ хорошо одѣтый барышнями заявлялись и люди въ простыхъ полушубкахъ и валенкахъ. Около гостиницы тотчасъ же появляются шпики и такъ неумѣло шныряютъ, что нельзя было не узнать, хотя нужно замѣтить, что я никогда особенно не обращалъ на нихъ вниманія, и тѣмъ, кажется, постоянно сбивалъ ихъ съ толку: разъ человѣкъ не оглядывается по сторонамъ, значитъ совѣсть чиста.
Изъ Саратова попадаю въ Петербургъ. Здѣсь необыкновенное оживленіе. Многихъ предварительно выпустили до окончанія суда 193-хъ. Они наняли въ однихъ номерахъ комнаты, и тутъ у нихъ идетъ настоящая ярмарка, споры, сговоръ насчетъ поселенія въ деревню. Происходитъ исторія съ Боголюбовымъ. По приказанію Трепова его наказываютъ розгами въ петербургскомъ домѣ предварительнаго заключенія. Поэтому послѣ новаго года троглодитами намѣчается отомстить Трепову за Боголюбова. Нанимается комната, Попко съ товарищами поселяются тамъ, и начинается выслѣживаніе Трепова, но, пока это дѣлалось -- Вѣра Засуличъ идетъ къ нему и стрѣляетъ.
Мы всѣ, южане, теперь быстро снимаемся и ѣдемъ опять въ Кіевъ. Здѣсь уже заведены сношенія съ тюрьмой, и, мало того, найденъ ключникъ, который за тысячу рублей соглашается вывести трехъ. Намъ, значитъ, дѣлать нечего. Осинскій, Волошенко, Мокріевичъ уходятъ всецѣло въ студенчество, я остаюсь внѣ и потому рѣшаюсь пробраться въ тюрьму, хотя тамъ и есть уже свой ключникъ. Студентами же въ Кіевѣ нанимается квартира, устраиваются правильныя собранія, и здѣсь начинаютъ разрабатывать вопросы о конституціи и вообще бесѣдуютъ. Проѣзжавшіе двое или трое, освобожденные но "Большому процессу" (193-хъ) чайковцы сказали свои горячія рѣчи. Въ университетѣ вышла какая-то исторія. Явилось недовольство, захотѣлось въ отместку выкинуть скандалъ. Въ это время пріѣхала въ Кіевъ на гастроли Лавровская и пѣла въ театрѣ. Студенты задумали устроить ей овацію на улицѣ послѣ представленія и хотѣли помѣряться силами съ полиціей, но тутъ конституціоналисты засидѣлись на своемъ собраніи, пришли поздно и видѣли только, какъ пришедшихъ раньше полиція разбила на-голову и гоняется за одиночками. На другой день запоздавшіе отправляются къ начальству и жалуются на вчерашнее избіеніе. Ихъ фамиліи переписываются, а затѣмъ, вскорѣ, снаряжаютъ поѣздъ и ихъ отправляютъ на сѣверъ Россіи, кажется, въ Петрозаводскъ. Въ Москвѣ на вокзалѣ собираются московскіе студенты, но охотнорядцы производятъ настоящее побоище ихъ. Въ Кіевѣ же мнѣ удается поступить сначала сторожемъ, а потомъ и надзирателемъ въ тюрьму, когда ключникъ, взявшійся за освобожденіе, въ рѣшительную минуту испугался. Онъ сдѣлалъ нарочно скандалъ помощнику смотрителя, и его выгнали, меня же повысили изъ сторожей въ надзиратели. Этого, однако, было мало. Надо было стать ключникомъ. Тутъ только цѣлый рядъ случайностей помогаетъ заполучить въ свои руки ключи, имѣть право во время дежурства приводить и выводить ночью на смѣну новыхъ надзирателей, жившихъ внѣ тюрьмы. Пользуясь такимъ дежурствомъ, я и вывожу Стефановича, Дейча, Бохановскаго. За воротами насъ ждала лошадь; мы сѣли и уѣхали, раздѣлившись въ городѣ. Я ушелъ на квартиру Мокріевича, а трое другихъ на приготовленныхъ заранѣе лодкахъ пустились по Днѣпру въ Кременчугъ, а тамъ по желѣзной дорогѣ въ Харьковъ и дальше. Это освобожденіе произвело окончательный переполохъ въ Кіевѣ. Тѣмъ болѣе, что передъ этимъ тамъ былъ заколотъ Попко Гейкингъ, а въ Котляревскаго стрѣляли у самаго дома. Теперь цѣлыхъ трое ушли изъ тюрьмы. Творится нѣчто небывалое, особенно на югѣ. Здѣсь даже такіе завзятые пропагандисты, какъ "башенцы", и то выдѣляютъ отъ себя для новыхъ пріемовъ борьбы Попко, Медвѣдева, Волошенко. Что же говорить о другихъ, которые будутъ выбиты изъ деревень еще раньше, сидя въ городахъ, задумались надъ вопросомъ непосредственной борьбы. Все это народъ былъ нелегальный, каждый мигъ ждалъ ареста, но сдаваться не хотѣли, а потому запасались оружіемъ. Этому особенно много способствовало бунтарство. Всѣ бунтари вооружены были револьверами, умились постоянно стрѣльбѣ, и ношеніе револьвера, а нѣкоторыми и кинжала, перешло и къ другимъ. Въ Николаевѣ Юрковскій устроилъ еще раньше какъ то домашнюю кузницу, и тамъ ковались и закаливались только кинжалы. Можно было встрѣтить учебныя черныя доски, скамьи, прострѣленныя наполовину. Это учились стрѣлять въ цѣль. За городомъ часто шла кампанія, и тутъ происходило то же. Словомъ, на югѣ почва сильно была уже подготовлена къ чему то новому. Въ Одессѣ же произошло и первое вооруженное сопротивленіе Ковальскаго. Когда явился туда Осинскій, человѣкъ, умѣющій замѣчательно привлекать къ себѣ и совершенно несвязанный ни партійной программой, ни узостью взглядовъ, отзывчивый на всякую мысль, онъ быстро понялъ настроеніе южанъ и, самъ увлекаясь, толкалъ ихъ дальше. Такія дѣла, какъ Гейкинга и Котляревскаго, несомнѣнно произошли подъ его вліяніемъ. Въ дѣлѣ Котляревскаго, онъ и самъ участвовалъ. Какъ человѣкъ общительный, живой, онъ вносилъ всюду жизнь, желаніе и самому двигаться, дѣйствовать. Въ Кіевѣ, несмотря на много высланныхъ, всѣ нелегальные уцѣлѣли,-- кромѣ того, пріѣхали еще новые и сообщили объ удачномъ уничтоженіи шпіона на Дону. Теперь это дѣло было поставлено на первый планъ, и чтобы прокламаціи могли произвести большее впечатлѣніе, рѣшено было сдѣлать печать пострашнѣе, и чтобы она была не отъ какой-нибудь группы, а отъ цѣлаго комитета. Отсюда и появленіе печати отъ, якобы, исполнительнаго комитета, хотя, пока, никакой еще опредѣленной организаціи не составилось, и никакого исполнительнаго комитета не существовало. Было много только народа, и много было желающихъ и готовыхъ выполнить такія порученія -- вотъ и комитетъ.
Въ это время и въ Петербургѣ задумываютъ большое дѣло. Это освобожденіе нѣкоторыхъ осужденныхъ по Большому процессу и теперь везомыхъ въ Харьковскую Централку. На этомъ дѣлѣ сходятся всѣ -- и народники, и троглодиты, и бывшіе бунтари, и, даже, одна централистка. Въ Харьковъ наѣзжаетъ много народа, покупаютъ лошадей, экипажъ, оружіе, для соитія кандаловъ напильники, зубила, молоти. Устраиваютъ перевязочную квартиру съ женщиной-врачемъ. Дежурные на вокзалахъ въ Петербургѣ и Харьковѣ ждутъ днями и ночами. Они должны извѣстить о вывозѣ и привозѣ.
Наконецъ, сигналъ данъ о привозѣ. Экипажъ съ двумя сѣдоками и двое верховыхъ спѣшатъ на дорогу за городъ, но изъ города двѣ дороги. По какой повезутъ, вотъ вопросъ, который надо еще рѣшитъ. Одинъ верховой отряжается въ городъ, проѣхавшись немного по одной дорогѣ, а экипажъ помѣщается такъ, чтобы могъ поспѣть и на другую. Не успѣлъ верховой вернуться, какъ бывшіе при экипажѣ замѣчаютъ вдали тройку на второмъ пути. Они сначала спѣшатъ опередить тройку и уѣзжаютъ впередъ, но потомъ дожидаютъ верхового (одинъ совсѣмъ запоздалъ), останавливаются, даютъ подъѣхать тройкѣ и тутъ открываютъ пальбу и по жандармамъ, и по лошадямъ. Одинъ жандармъ-проводникъ валится на бокъ, но лошади, несмотря на раны, мчатся во всю и уносятъ Войнаральскаго (это везли его). Освобожденіе не состоялось. Освободители покуда повернули назадъ и въ тотъ же день разъѣхались изъ Харькова, побросавъ и экипажъ, и лошадей. Одинъ Медвѣдевъ (Ѳоминъ), по ошибкѣ пріѣхавшій на другой пунктъ и не попавшій потому на освобожденіе, остался въ Харьковѣ, быль арестованъ и судимъ. Въ харьковскомъ дѣлѣ, какъ я сказалъ, участвовали уже липа разныхъ направленій, и это имѣло серьезныя послѣдствія. Людей стала связывать не программа, а однородное дѣло. Это дѣло, можно сказать, и положило начало организаціи будущей Народной Воли. Здѣсь сѣверъ, въ лицѣ отдѣльныхъ лицъ, познакомился и сошелся съ Югомъ, а дальнѣйшія событія вскорѣ заставятъ ихъ сблизиться еще тѣснѣе. Въ Кіевѣ происходитъ вооруженное сопротивленіе.