— Яша! — слышится отчаянный вопль Сергея. — Иди скорей, черт бородатый!
Голова Сергея, запудренная рыжей пылью, подымается из шурфа, и к ногам Яши падает тяжелая, в два кулака величиной, шарообразная конкреция гипса. Она причудливо облеплена волнистыми, поставленными на ребро кристаллами, и оттого эта ребристая поверхность камня выглядит, как превосходно вырезанный перламутровый цветок.
— Вот это штучка! Это, друг Сережа, мы в музей повезем! В музей!.. — восторгается Яша.
— Вези! — возбужденно кричит из шурфа Сергей. — Вот тебе еще одна! А вот еще! Тут их на триста пятьдесят музеев не заберешь, сплошь пошло, кайла не берет!
— Ты осторожней там, всю красоту побьешь, они же мягкие!
— У нас и битые сойдут! Всю артель инвалидов завалю гипсом! Подставляй, Яша, мешок — десятка два войдет в него?
— Да ты с ума сошел! Ты знаешь, сколько они весить будут?
— По очереди понесем. А нет — так я один уволоку!
Пройдя половину пути, приятели садятся отдыхать. Они оба взмокли и порядком намяли плечи под тяжестью рюкзака, до отказа набитого мешочками с глиной и конкрециями гипса. Впереди уже виден лагерь — три палатки на луговой террасе речки, дым очага и сплетенный из тальника навес для лошадей. Поодаль от палаток пасутся четыре стреноженных лошади.
Яша то и дело с беспокойством поглядывает на солнце, которое уже над самим горизонтом.