Курчавый юноша, молча, поворотилъ колесо, изъ котораго и выпалъ шарикъ.-- 17-й нумеръ, пожалуйте сюда деньги, сказалъ онъ, указывая глазами на человѣка съ лысиною, сидящаго за кипою ассигнацій.-- Иванъ Ивановичъ съ почтеніемъ взглянулъ на этого почтеннаго человѣка, у котораго въ рукахъ было такъ много денегъ, а на головѣ такъ мало волосъ.
Между-тѣмъ, онъ разстегнулъ сюртукъ, вынулъ изъ боковаго кармана попошеный бисерный кошелекъ, развязалъ его затянутое горло и съ осторожностію вынулъ оттуда кредитку въ три рубли серебромъ. Отдавъ ее кому слѣдовало, онъ взялъ рубль серебромъ сдачи и положилъ его въ кошелекъ; потомъ пощупалъ пальцами внутренность своего казнохранилища и здѣсь замѣтилъ свою ошибку: забывшись, онъ, вмѣстѣ съ деньгами, назначенными на лото, взялъ съ собою еще три рубли серебромъ, которые завтра надобно было отдать портному. Ахъ, Боже мой! вслухъ, хотя довольно-тихо, сказалъ Иванъ Ивановичъ:-- зачѣмъ я эту-то притащилъ съ собою... ну, да все равно, гдѣ ни лежать ей, сказалъ онъ послѣ минутнаго раздумья и пошелъ оттискивать свое мѣсто. Сердце его билось то часто-часто, то вдругъ замирало, и Иванъ Ивановичъ то улыбался, то дѣлался серьёзнымъ: между-тѣмъ, онъ осматривалъ все окружающее его. Точно фабрика какая, думалъ онъ: -- дымъ, шумъ, столы, свѣчи, народъ; сколько народу то, -- однихъ играющихъ только вѣдь девяносто! Девяносто, и всякій хочетъ вѣдь выиграть; всякій бы такъ и выигрывалъ каждый разъ! Ну, конечно, если есть такіе, какъ я, на-примѣръ, играютъ для поправленія своихъ дѣлишекъ, или можетъ-быть, и такіе, которые надѣются выигрышемъ семью прокормить -- недѣлю, мѣсяцъ.-- А то вѣдь есть, я думаю, много и такихъ, что просто изъ одной жадности играютъ: у самихъ, можетъ-быть, дѣтей нѣтъ, а доходу тысячь десять, -- а все играютъ, все выиграть хочется. Нѣтъ, я бы не такъ; будь у меня тысячки въ годъ четыре, такъ я бы не заглянулъ сюда, вишь какой дымъ! Въ это время Иванъ Ивановичъ закашлялся отъ огромнаго облака дыма, пущеннаго, вѣроятно, не нарочно какимъ-то гостемъ, что и прекратило его философскія размышленія. Онъ не успѣлъ еще совершенно откашляться, какъ раздался звонъ колокольчика: все засуетилось, задвигалось, и курчавый юноша, проходя мимо играющихъ, подавалъ каждому по картѣ. Иванъ Ивановичъ съ сердечнымъ трепетомъ взялъ карту, осмотрѣлъ всѣ ея нумера, перевернулъ, и на оборотѣ замѣтилъ цифру: 87 -- 17 и 87 -- нечетъ; это не худо, подумалъ Иванъ Ивановичъ.-- Наконецъ, шумъ нѣсколько пріутихъ: началась выкличка нумеровъ.
Иванъ Ивановичъ съ напряженнымъ вниманіемъ смотрѣлъ на карту: глаза его горѣли, ротъ былъ нѣсколько открытъ и удлинялся въ улыбку всякій разъ, какъ вышедшій нумеръ былъ у него на картѣ.-- Хорошо, хорошо, шепталъ онъ, взъерошивая виски, когда у него уже было заставлено четыре цифры сряду:-- еще бы девять... девять...-- Девяносто-девять, произноситъ однозвучнымъ голосомъ выкликающій.-- Довольно! громко кричатъ въ другомъ концѣ комнаты.
-- Какъ, выиграно ужь развѣ, спросилъ Иванъ Ивановичъ у своего сосѣда, когда пріостановилась перекличка нумеровъ.-- Да, отвѣчалъ сосѣдъ, стряхивая съ карты стеклышки. Иванъ Ивановичъ машинально послѣдовалъ его примѣру; но ему все какъ-то не вѣрилось, что такъ скоро можно выиграть двадцать цѣлковыхъ; ему все еще казалось, что эту партію выиграетъ онъ, потому-что у него давно уже были заставлены четыре нумера рядомъ. Но очарованіе кончилось, онъ самъ видѣлъ, какъ курчавый юноша взялъ нѣсколько ассигнацій и понесъ ихъ въ тотъ конецъ, гдѣ закричали -- довольно.-- Да, только бы девять, только девяти у меня и недоставало; выйдь девять, я бы выигралъ; а тутъ выходитъ девяносто-девять, и кончено, не правда ли, это предосадно, говорилъ Иванъ Ивановичъ своему сосѣду.-- Да, это часто такъ случается, отвѣчалъ тотъ и поворотилъ лицо въ другую сторону... Началась новая игра, у Ивана Ивановича опять заставлено, съ самого начала, четыре нумера, и опять онъ не выигралъ. Другая, третья: то же самое. Иванъ Ивановичъ, казалось, приросъ глазами къ картѣ; щеки его зардѣлись багровымъ румянцемъ; иногда онъ почти не дышалъ, прислушиваясь, не тотъ ли выходитъ нумеръ, который бы ему былъ нуженъ.. но все напрасно -- кончилось и восемь игоръ; а онъ ничего не выигралъ! Не вдругъ же выиграть; можно одиннадцать игоръ проиграть, а двѣнадцатую выиграть, думалъ Иванъ Ивановичъ, отдавая еще два цѣлковыхъ:-- хоть четыре проиграю, да если выиграю двадцать, все-таки шестьнадцать цѣлковыхъ въ выигрышѣ. Началась опять игра. Иванъ Ивановичъ замѣтилъ, что одинъ изъ его сосѣдей положилъ карту цифрами на оборотъ, а нумера заставлялъ онъ гривенниками; другой же сосѣдъ, заставляя нумера, бралъ стеклышко обѣими руками и тихо переносилъ его на карту, какъ-будто въ немъ было пуда три вѣсу. Это вѣрно для счастья, дай попробую, подумалъ Иванъ Ивановичъ и перевернулъ карту и бралъ стеклышки обѣими руками, но увы! и это не помогло. Сидѣвшіе противъ, возлѣ, позади его по-очередно кричали:-- довольно, и прятали въ карманы разноцвѣтныя кредитки, а онъ, какъ какой-нибудь заклятой несчастливецъ, ничего не беретъ, ни разу не кричитъ: довольно... Поставлю послѣдніе два цѣлковыхъ; больше проигрывать не могу; шесть ассигновано на лото, и баста! Иванъ Ивановичъ въ ожиданіи игры всталъ, чтобъ пройдтися по комнатѣ. Онъ ходилъ скоро, заложивъ руки за спину, трудно было узнать въ этой раскраснѣвшейся физіономіи съ нѣсколько-растрепанными волосами, въ этой быстрой, рѣшительной походкѣ всегда блѣднаго, смиреннаго чиновника съ гладко-вычесанною сѣдою головою, ходившаго всегда тихимъ, ровнымъ шагомъ: казалось, онъ переродился.
-- Ба...ба...ба, Иванъ Ивановичъ, закричалъ кто-то позади его въ то время, когда онъ подходилъ къ своему мѣсту:-- какъ, и вы пустились въ лото, браво, вѣрно деньжонокъ-то позавелось у васъ.
Иванъ Ивановичъ оглянулся назадъ и увидѣлъ двухъ молодыхъ чиновниковъ, служившихъ съ нимъ вмѣстѣ. Чиновники эти, какъ водится съ мелкими канцелярскими чиновниками, были съ тщательно-завитыми головами и повязанными шарфами; они съ насмѣшкою немножко нахально смотрѣли на Ивана Ивановича.
-- А, мое почтеніе, господа, сказалъ послѣдній, протягивая руки.-- Что, говорю я, вы вѣрно разбогатѣли, что пустились въ лото, сказалъ одинъ изъ чиновниковъ.-- Иванъ Ивановичъ не зналъ, что отвѣчать на подобный вопросъ; онъ переминался съ ноги на ногу, подвигаясь тихонько къ своему мѣсту. Видишь, Курочкинъ, въ какой азартъ пришелъ Иванъ Ивановичъ, покраснѣлъ какъ ракъ, сказалъ другой чиновникъ.-- Я только такъ... я только попытать счастія хотѣлъ... говорилъ Иванъ Ивановичъ.-- Ну, попытайте, попытайте, сказалъ Курочкинъ: -- да, смотрите, если допытаетесь (Курочкинъ былъ острякъ), такъ за вами бутылка шампанскаго, не правда ли, Пѣтушковъ?-- Конечно, конечно, отвѣчалъ его товарищъ:-- вы намъ должны выставить шампанскаго. Мелкіе чиновники и купеческіе сынки помѣшаны на шампанскомъ: это ихъ идеалъ, къ которому стремятся лучшіе ихъ помыслы.-- Не обѣщаю, господа; я и такъ проигрался; если выиграю, не много чистаго-то выигрышу прійдется, а денегъ у меня, я думаю, знаете, что не много.-- Ну, такъ я и думалъ, закричалъ Курочкинъ.-- Иванъ Ивановичъ не разступится, не таковъ: онъ рюмкой водки не попотчуетъ.-- Да, это извѣстно, что онъ скупъ, безъ церемоніи говорилъ Пѣтушковъ:-- еще сегодня въ департаментѣ разсказывали, что Иванъ Ивановичъ ни разу не пріѣзжалъ туда на извощикѣ.-- Господа, можно ли мнѣ тратить на это деньги, вѣдь у меня семейство.-- Да, вѣдь у Ивана Ивановича есть дочь; вѣрно для нея и копитъ. Признайтесь, много ли накопили ей приданаго, говорилъ Курочкинъ, фамильярно постукивая по плечу старика Ивана Ивановича.-- Не много скопите, если будете играть въ лото, возразилъ Пѣтушковъ.
Грустно стало отъ этого замѣчанія Ивану Ивановичу, онъ проглотилъ слезу, которая давила его горло; онъ бы и не говорилъ, быть-можетъ, съ этими повѣсами,-- еслибъ не зналъ ихъ.-- Такъ, значитъ, отъ Ивана Ивановича, какъ отъ козла, ни шерсти, ни молока; allons, Курочкинъ, сказалъ Пѣтушковъ, взявъ пріятеля своего подъ руку, и они вышли въ другую комнату.
Иванъ Ивановичъ сѣлъ на свое мѣсто; черезъ минуту началась игра, за ней другая, третья,-- съиграно уже семь игоръ; а онъ все-таки ничего не выигралъ. Началась восьмая. Послѣдняя, думаетъ Иванъ Ивановичъ, между-тѣмъ, какъ глаза его отяжелѣли отъ свѣта, жара и отъ слезъ, которыя, онъ чувствовалъ, готовы были брывнуть; но онъ глоталъ ихъ. Кончилась и восьмая игра:-- онъ проигралъ. Можно вообразить состояніе его души въ это время: сколько надеждъ убилъ онъ, вмѣстѣ съ временемъ и деньгами; какъ выло его сердце при воспоминаніи о своей Вѣрочкѣ: да, думалъ онъ, лучше бы мнѣ не играть; а на эти проигранныя деньги купить бы ей что-нибудь; а теперь... и онъ задумался.
Вы, можетъ-быть, удивляетесь, любезный читатель, какъ можетъ человѣкъ грустить о такихъ пустякахъ; вы смѣетесь надъ этимъ мелкимъ горемъ Ивана Ивановича. Если вы такъ думаете, -- то вы счастливы! Вы, значитъ: не только не испытали, во и не знаете этой мелкой жизни, гдѣ малое такъ много значитъ.-- Впрочемъ, вы все-таки пожалѣете Ивана Ивановича, когда вспомните тѣ побужденія, которыя засадили его играть въ лото, когда вспомните, что все это онъ дѣлаетъ изъ отцовской любви.-- Право, будь на свѣтѣ Иванъ Ивановичъ одинокъ или даже вмѣстѣ съ своею старою Аграфеною Ивановною, и проиграй онъ, потеряй даже не шесть, а шестьдесятъ цѣлковыхъ: онъ бы погрустилъ, поскучалъ; но сжался бы въ своей домашней жизни: ѣлъ бы за обѣдомъ одно блюдо вмѣсто двухъ, трехъ; не пилъ бы чаю; онъ бы выгадалъ на себѣ и своихъ прихотяхъ эту потерю; но теперь, когда къ его существованію привязана юная, прекрасная, добрая дочь; когда его сердце чувствуетъ, что ей вдвое тяжеле переносить недостатки и нужду, нежели ему самому, даже въ его прежніе годы; то невольно навернутся слезы при потерѣ единственной надежды чѣмъ-нибудь хоть украсить, эту юную, прекрасную жизнь, лучшіе годы которой должны пройдти въ однихъ безпрестанныхъ лишеніяхъ.