-- Нѣтъ, думаетъ Иванъ Ивановичъ: не можетъ-быть, чтобъ я не выигралъ, попробую еще партію, деньги у меня есть. Правда, ихъ надобно завтра отдать портному; ну, да онъ подождетъ, а можетъ-быть и выиграю... и онъ опять садится играть.-- Все опять идетъ попрежнему: тотъ же шумъ, та же однозвучная выкличка нумеровъ, то же "довольно ", произносимое на разные тоны, а Иванъ Ивановичъ все молчитъ, все проигрываетъ: проигралъ и еще восемь игоръ.-- Кончено! больше нечего и не на что играть, сказалъ онъ самъ себѣ, вставая со стула:-- и Вѣрочкины и портнаго денежки проиграны.-- Представьте, съигралъ 32 игры, и хоть бы разъ взятъ, хоть бы на смѣхъ одинъ разъ взять; ну, хоть бы пополамъ съ кѣмъ-нибудь; а то нѣтъ-таки: четыре нумера заставлено всякую игру, а пятаго никогда не дождешься,-- говорилъ Иванъ Ивановичъ какому-то совершенно постороннему человѣку.-- Сердце его требовало излить свою печаль кому бы то ни было. Проигрываютъ иногда и 20 рублей серебромъ, да ничего не берутъ, отвѣчалъ незнакомецъ: -- а иной за два цѣлковыхъ выиграетъ шестьдесять.-- Да, есть же такіе счастливцы; на два выигрываютъ, а тутъ восемь и ничего, это ужь такое несчастье!
Иванъ Ивановичъ въ это время былъ такъ занятъ своимъ несчастьемъ въ игрѣ, что даже забылъ, для чего онъ игралъ. Думая только о проигрышѣ, онъ вышелъ въ другую комнату, гдѣ играли въ карты: лицо и глаза его были красны; тоска точно сосала сердце; мысли его въ это время начали мѣшаться, сбиваться; наконецъ, онѣ словно оцѣпенѣли. Онъ ничего не думалъ, ничего не чувствовалъ, но былъ въ самомъ непріятномъ положеніи. Молча, смотря на полъ, онъ нѣсколько разъ прошелся по комнатѣ.-- Что кончено, то кончено, выпью съ горя, сказалъ онъ вслухъ и подошелъ къ буфету.-- Горькой! рѣшительно сказалъ Иванъ Ивановичь; выпилъ рюмку, другую, закусилъ, потомъ вынулъ изъ кошелька гривенникъ и положилъ на прилавокъ.-- Здѣсь мало, сказалъ буфетчикъ.-- А, мало! такъ вотъ, и онъ отдалъ цѣлковый,-- и этотъ не удержался, и его пришлось размѣнять! Такъ нечего жалѣть, подумалъ Иванъ Пвановичь и спросилъ пуншу.
Черезъ пять минутъ, въ углу той же комнаты, Иванъ Пвановичь сидѣлъ съ стаканомъ пунша, не думая болѣе ни о чемъ. Черезъ полчаса онъ съ сладкою улыбкою, запустивъ руки въ карманы, отважно разгуливалъ по комнатамъ клуба, Эффектно выбрасывая ноги и переваливаясь немного съ-боку-на-бокъ: мнѣ все ни по чемъ, говорила его физіономія и походка. Совершивъ такую пріятную прогулку по комнатамъ клуба, Иванъ Ивановичь очутился опять близь буфета съ новымъ стаканомъ пунша.-- Но за то, когда онъ его окончилъ, то несмотря на все свое желаніе пройдтись еще разъ, онъ могъ дойдти только до слѣдующей комнаты, гдѣ и сѣлъ на первый попавшійся стулъ.
-- Браво! брависсимо! раздалось въ два голоса недалеко отъ Ивана Иваноновича. Послѣдній обернулся; передъ нимъ стояли прежніе Курочкинъ и Пѣтушковъ.
-- Ай да Иванъ Ивановичъ, молодецъ, ногъ подъ собой не слышитъ, началъ Курочкинъ:-- ну-ка, скажите, много ли взяли.
-- Много ли выпили? подхватилъ Пѣтушковъ. Иванъ Ивановичъ молчалъ, улыбаясь сладчайшимъ образомъ.
-- Что, не бойсь, ничего не выиграли; такъ ли, а? спрашивалъ Курочкинъ.
-- Нѣтъ, батюшка, не надуете; вѣрно взяли цѣлковыхъ сорокъ; право бы не грѣхъ выставить шампанскаго, продолжалъ Пѣтушковъ.
-- Я ничего не выигралъ, наконецъ сказалъ Иванъ Пвановичь.
-- Ну такъ и есть, не говорилъ ли я этого; вѣдь Иванъ Ивановичъ и выиграетъ да не выиграетъ, а деньги, я думаю, запряталъ такъ, что и не отищешь, сказалъ Курочкинъ.