-- Я то, отвѣчалъ Иванъ Ивановичъ, въ минуту перемѣнивъ грозное выраженіе своего лица на самую нѣжную улыбку: -- я то, да я хоть кого узнаю; какъ же мнѣ не узнать васъ-то, моего бывшаго сослуживца, Владиміра-то Петровича-то; я помню, вы были у насъ правителемъ канцеляріи; помню хорошо васъ; добрѣйшій человѣкъ вы, ей-Богу... помню, лепеталъ Иванъ Ивановичъ.
-- Какъ это вы попали въ клубъ? въ былые годы, про васъ говаривали, что вы только и ходите, что въ департаментъ.
-- Сущая правда; это такъ и было, и теперь такъ; да вотъ сегодня... вы простите меня, что я веселъ маленько... вы не сердитесь на меня? спрашивалъ Иванъ Ивановичъ.
-- Помилуйте, за что мнѣ сердиться.
-- То-то, пожалуйста, не сердитесь; да не разсказывайте, что, молъ, я стараго видѣлъ въ публичномъ мѣстѣ.
-- Полноте, Иванъ Ивановичъ, что тутъ расказывать!
-- Нѣтъ, я виноватъ, я худо сдѣлалъ... впрочемъ, вы, Бога-ради, не подумайте худаго обо мнѣ.-- Нѣтъ, отецъ мой, сколько лѣтъ хмѣленъ не бывалъ; вотъ сегодня только согрѣшилъ.
-- Что это вамъ вздумалось? съ участіемъ спросилъ молодой человѣкъ, которому стало жаль старика, прежде такого скромнаго и трезваго.
-- Я-то, Владиміръ Петровичъ... съ горя, голубчикъ мой, съ горя, и у Ивана Ивановича текли слезы... деньги были нужны, да, очень нужны, а гдѣ достанешь: занять -- отдать нечѣмъ; заложить -- тоже нечего... вотъ я,-- да вы не сёрдитесь ли, что я болтаю... я надоѣлъ вамъ своими глупостями.-- Нѣтъ, отвѣчалъ Владиміръ Ивановичь, заинтерисованный разсказомъ старика.
-- Не сердитесь, то-то, вы не сердитесь; вотъ видите; денегъ было нужно -- получилъ жалованье, роздалъ должишки кое-какіе, осталось не много... а нужно было много. Вотъ, говорю моей Аграфенѣ Ивановнѣ, пойду-ка я въ лото попробую, авось выиграю... прихожу; поставилъ два цѣлковыхъ... пфу, и Иванъ Ивановичъ плюнулъ, ещедва... тоже... и еще два... и еще два... все прахомъ пошло... Вотъ, думаю, поправился изъ кулька въ рогожку... да съ горя и хватилъ двѣ рюмочки горькой, да два стаканчика пуншу... оно и разобрало. А дома-то Афрафена Ивановна ждетъ не дождется: а Вѣрочка-то, моя милая Вѣрочка... и Иванъ Ивановичъ утиралъ слезы...