-- А кто же эта Вѣрочка? спросилъ Владиміръ Ивановичъ.
-- Да, вѣдь вы не знаете, это моя дочка, умная, хорошая, а добрая какая... добрая-то какая...
Владиміръ Петровичъ былъ очень добръ, и кромѣ того имѣлъ чрезвычайно поэтическое сердце; въ воображеніи его тотчасъ явилось бѣдное семейство, старикъ-отецъ, играющій изъ нужды, охмѣлѣвшій съ горя; старушка-мать, ожидающая возвращенія мужа до глубокой ночи и, наконецъ, въ ихъ обществѣ и молодая, умная, прекрасная дочь.-- Ему еще больше стало жаль Ивана Ивановича; ему было и совѣстно и жаль отпустить его одного брести домой въ глубокую ночь.-- Какъ же вы пойдете отсюда? спросилъ онъ его.-- Какъ, просто пойду; вотъ еще немножко посижу, да и пойду.-- А вы далеко живете?-- Да, все тамъ же, въ Измайловскомъ Полку... да ничего, впрочемъ... ночь теперь свѣтлая.-- Поѣдемте со мною, я довезу васъ до дому, сказалъ Владиміръ Петровичъ.-- Какъ! вы думаете, что я хмѣленъ, вы меня обижаете, милостивый государь, сказалъ Иванъ Ивановичъ, сердито глядя на своего собесѣдника.-- Я ничего не думаю: но мнѣ ѣхать по дорогѣ съ вами, и я бы съ удовольствіемъ довезъ васъ до дому -- и мнѣ будетъ веселѣе ѣхать вдвоемъ, чѣмъ одному.-- А, если такъ, сказалъ смягчившись Иванъ Ивановичъ,-- такъ я поѣду; впрочемъ, я могу дойдти и пѣшкомъ.
-- Нѣтъ, полноте, Иванъ Ивановичъ, поѣдемте, я думаю ужь пора, двѣнадцатый часъ.
-- Ѣдемте, но вѣдь я только для компаніи, а то бы я ни за что не поѣхалъ съ вами... Я не люблю никого безпокоить, повторялъ безконечное число разъ Иванъ Ивановичъ, сходя съ лѣстницы и усаживаясь на дрожки.
-- Какая же у васъ нужда такая, спросилъ Владиміръ Ивановичъ, когда они поѣхали.
-- Ахъ, ужь не сказалъ бы никому, да вы добрый человѣкъ, вы и на службѣ меня знали и ласкали, вамъ однимъ скажу... Совѣстно право, нужда-то такая, что, можетъ-быть, она вамъ и не покажется нуждою.
-- А что же бы это за нужда?
-- Вотъ видите ли, батюшка, семнадцатое сентября на дворѣ, а дочь мою зовутъ Вѣрочкою; мы съ Аграфеной Ивановной и хотѣли сдѣлать ей какой-нибудь подарочекъ въ день ея ангела; она вѣдь у насъ добрая, никогда ничего не проситъ; всѣмъ довольна, а знаете этакую-то еще и больше жаль... Вотъ мы и хотѣли сшить ей какую нибудь обновку... я все вамъ какъ на духу разсказываю; а вы ужь, пожалуйста, не говорите никому этого.
-- Будьте спокойны, отвѣчалъ Владиміръ Петровичъ, тронутый положеніемъ отца.