-- Вѣра Ивановна, началъ Владиміръ Петровичъ:-- ради Бога, будьте откровенны! я васъ люблю такъ, какъ не любилъ и не полюблю вѣрно никогда и никого; но одной моей любви мало для взаимнаго счастія...
-- Да, Вѣрочка, мы съ Иваномъ Ивановичемъ даемъ тебѣ въ отомъ дѣлѣ полную свободу; дѣлай такъ, какъ скажетъ твое сердечко... сказала Аграфена Ивановна.
Вмѣсто отвѣта, Вѣра быстро приблизилась къ матери, обняла ее обѣими руками, и осыпала лицо ея поцалуями.
-- Что жь: да или нѣтъ?
-- Да, тихо отвѣчала Вѣрочка, еще крѣпче прижимаясь къ груди матери.
Это "да" было сказано очень-тихо; но такъ-какъ оно рѣшало судьбу влюбленнаго, то, разумѣется, было имъ услышано.
-- Да! Такъ вы согласны, вѣра Ивановна; о! я счастливъ, очень счастливъ... и Владиміръ Петровичъ цаловалъ руку своей невѣсты.
-- Браво!! ай-да мы! кричалъ восторженный отецъ, взъерошивая свой хохолъ: -- а вотъ и подарокъ жениху, сказалъ онъ, взявъ коврикъ, который во время его восторженности попался ему подъ руку: -- Вѣрочка, на-ка, отдай его твоему женишку, Володенькѣ; простите старика, Владиміръ Петровичъ, что онъ васъ такъ назвалъ, говорилъ Иванъ Ивановичъ, обращаясь то къ дочери, то къ своему будущему зятю.
Вѣра отдала коврикъ жениху.
-- Вы хотите, чтобъ мнѣ не такъ жестко было всю жизнь стоять передъ вами на колѣняхъ, сказалъ Владиміръ Петровичъ.