В следующую зимнюю кампанию болезнь вторично обрушилась на афинян; хотя она еще и не совсем затихла, однако был некоторый перерыв. Второй раз болезнь продолжалась не менее года, да в первый раз два года. Ни от чего другого не пострадали и не были ослаблены в такой степени силы афинян. В самом деле, из числа гоплитов, значившихся в списках, погибло от болезни не менее четырех тысяч четырехсот человек и трехсот всадников; сколько умерло из остального населения, нельзя определить с точностью. Случались в это время и частые землетрясения: в Афинах, на Евбее, в Беотии, особенно в беотийском Орхомене.
Находившиеся в Сицилии афиняне и регияне в ту же зимнюю кампанию пошли войною на тридцати кораблях против островов, называемых Эоловыми (летом вследствие мелководья невозможно было выступать в поход). Острова эти возделываются липарянами, колонистами книдян; живут они на одном из островов, небольшом, называющемся Липарою. Отправляясь отсюда, они обрабатывают остальные острова: Дидиму, Стронгилу и Гиеру. Тамошнее население думает, что на Гиере Гефест занимается кузнечным делом, так как ночью там можно видеть высоко поднимающийся огонь, а днем дым. Острова эти лежат против земли сикулов и мессенян и были в союзе с сиракусянами. По опустошении полей афиняне, так как острова не сдавались, отплыли к Регию. Так приходила к концу зимняя кампания, а вместе с нею пятый год войны, историю которой написал Фукидид.
В следующую летнюю кампанию (426 г.) пелопоннесцы с союзниками, под начальством лакедемонского царя Агида, сына Архидама, дошли до Истма, намереваясь вторгнуться в Аттику. Но вследствие происшедших многократных землетрясений пелопоннесцы вернулись назад, и вторжение не состоялось. Около этого времени море при Оробиях, что на Евбее, из-за продолжающихся землетрясений, отступило от тогдашнего берега; поднялось страшное волнение, захватившее часть города; после этого вода частью залила землю, частью отступила назад от берега, и там, где прежде была суша, теперь море. При этом все, не успевшие взбежать на высокие места, погибли. Подобное же наводнение постигло остров Аталанту, {II. 32.} что подле локров опунтских, причем оторвало часть афинского укрепления, а из двух вытянутых на сушу кораблей один изломало. Море слегка отступило от берега также на Пепарефе; однако за этим не последовало наводнения. Землетрясение разрушило часть городской стены, пританей и немного других домов. Причина этого явления состоит, по моему мнению, в следующем: где землетрясение было самое сильное, там оно сначала отводило воду от берега, потом внезапным новым толчком оно тем сильнее производило наводнение; без землетрясения что-либо подобное, мне кажется, произойти не могло бы.
В ту же летнюю кампанию в Сицилии, помимо других войн, возникавших по различным случаям, воевали друг с другом даже сицилийцы, а также афиняне сообща с их союзниками. Я упомяну только о наиболее достопримечательных военных действиях, совершенных союзниками вместе с афинянами или же неприятелями против афинян. Так как афинский стратег Хареад {III. 861.} пал в войне с сиракусянами, то Лахет принял в походе командование над всем флотом и вместе с союзниками выступил против мессенских Мил. В то время в Милах стояли гарнизоном два отряда мессенян, которые кое-где устроили засаду против сошедших с кораблей афинян. Однако афиняне и их союзники выбили мессенян из засады и обратили в бегство, причем многих перебили, потом атаковали укрепление, вынудили неприятеля сдать акрополь на капитуляцию и принять участие в походе на Мессену. Когда после этого афиняне и союзники подошли к Мессене, жители ее также сдались, отдали заложников и вообще согласились на все, что обеспечивало их верность афинянам.
В ту же летнюю кампанию афиняне отправили тридцать кораблей в пелопоннесские воды под начальством стратегов Демосфена, сына Алкисфена, и Прокла, сына Теодора, шестьдесят кораблей к Мелосу {II. 94.} с двумя тысячами гоплитов под командою стратега Никия, сына Никерата. Дело в том, что афиняне желали привлечь на свою сторону мелиян, которые, будучи островитянами, не хотели ни подчиняться им, ни вступать в их союз. Когда, невзирая на опустошение своих полей, мелияне не соглашались примкнуть к афинянам, последние подняли паруса и отплыли от Мелоса к Оропу, в области Граии. {II. 233.} По прибытии с наступлением ночи на место гоплиты тотчас сошли с кораблей и отправились сухим путем к Танагре, в Беотии. Тем временем находившиеся в Афинах афиняне по данному сигналу выступили со всем войском в поход по суше навстречу своим к тому же самому пункту; начальниками их были стратеги Гиппоник, сын Каллия, и Евримедонт, сын Фукла. В этот день они расположились лагерем в области Танагры, где занялись опустошением полей и заночевали. На следующий день, одолев в битве танагрян, сделавших вылазку, и явившихся к ним на помощь фивян, афиняне захватили вооружение убитых и, водрузив трофей, отступили одни в город, другие на корабли. На пути вдоль Локриды {Опунтской.} Никий со своими шестьюдесятью кораблями разорил береговые местности ее и возвратился домой.
Около этого времени лакедемоняне основали в Трахинии колонию Гераклею, руководствуясь следующим соображением. Все малийцы разделяются на три части: паралиев, гиерян и трахиниев. Из них трахинии жестоко пострадали в войне с пограничными этеянами и сначала намерены были присоединиться к афинянам, но потом испугались, как бы афиняне не изменили им, и отправили посольство в Лакедемон, выбрав для этого Тисамена. Вместе с ними отправили посольство и доряне, населявшие метрополию лакедемонян, {Ср.: I. 1072.} с такою же просьбою, так как этеяне и их теснили. Лакедемоняне выслушали послов и решили послать колонистов, желая оказать помощь трахиниям и дорянам. Кроме того, местоположение будущей колонии казалось им удобным для войны с афинянами: отсюда можно было бы и флот снарядить для нападения на Евбею, так что переправа была бы короткая, и воспользоваться будущей колонией для того, чтобы вдоль берега проникнуть на Фракийское побережье. Вообще лакедемоняне сильно желали основать там город. Прежде всего они вопрошали Дельфийского бога {Аполлона.} и, по его совету, отправили колонистов из своей среды и из периеков, {I. 1012.} предлагая присоединиться к ним всякому желающему из прочих эллинов, кроме ионян, ахеян и некоторых других племен. Вождями колонии были три лакедемонянина: Леонт, Алкид и Дамагон. Утвердившись на месте, лакедемоняне заново укрепили город, именующийся теперь Гераклеей и отстоящий от Фермопил стадий на сорок, {Около 6 1/2 верст.} а от моря на двадцать, занялись сооружением корабельных верфей и заперли доступ со стороны самого Фермопильского ущелья, чтобы тем вернее оградить себя. Основание этого города сначала испугало афинян. Они полагали, что колония организуется главным образом против Евбеи, так как от Кенея Евбейского она отделена коротким переездом. Однако со временем вышло не так, как они ожидали, и никаких опасностей от города не последовало. Причина этого была следующая: фессалияне, власть которых простирается и на эти местности, и на ту землю, где основывался город, испугались очень сильного соседства его и потому теснили и непрерывно тревожили войною новых поселенцев, пока не истребили их окончательно, хотя сначала их было и очень много (в колонию, основываемую лакедемонянами, каждый шел смело, уверенный в безопасности города). Впрочем, явившиеся в город должностные лица самих же лакедемонян больше всего портили дело и довели город до малолюдства: тяжелым и в некоторых случаях бесчестным правлением они навели ужас на большинство населения. Поэтому окрестные народы тем легче одерживали верх над ним.
В ту же летнюю кампанию, почти в то самое время, как одни афиняне задерживаемы были подле Мелоса, {III. 912-3.} другие, находившиеся на тридцати кораблях в водах Пелопоннеса, прежде всего сделали засаду на левкадской земле, подле Элломена, и истребили несколько человек из гарнизона; потом с большим войском они подошли к Левкаде. За ними следовали акарнаны всею массою, за исключением эниадов, {I. 1113.} также закинфяне, кефалленяне и пятнадцать кораблей керкирян. Хотя поля левкадян опустошались по ту и по сю сторону перешейка, где находится Левкада и святилище Аполлона, левкадяне тем не менее бездействовали, подавляемые численным превосходством неприятеля. Акарнаны просили афинского стратега Демосфена отрезать левкадян с помощью укрепления от материка, надеясь легко взять их осадою и тем избавиться от города, постоянно враждовавшего с ними. В это же время мессеняне {В Навпакте (II. 254).} убедили Демосфена в том, что со столь значительным войском ему отлично было бы напасть на этолян, врагов Навпакта, и что в случае победы ему легко будет привлечь на сторону афинян и остальное население этой части материка. Дело в том, говорили мессеняне, что этолийское племя велико и воинственно, но живет по селениям, не защищенным стенами и отделенным одно от другого большими расстояниями, и носит легкое вооружение. Прежде чем этоляне соберутся для взаимной помощи, их покорить нетрудно, доказывали мессеняне. Они советовали напасть прежде всего на аподотов, потом на офионян, затем на евританов, составляющих огромнейшую часть этолян, говоривших на языке совершенно непонятном и, по рассказам, употребляющих в пищу сырое мясо; с завоеванием этих племен легко покорится, говорили мессеняне, и остальная Этолия. Демосфен последовал этому совету в угоду мессенянам, а больше всего потому, что считал для себя возможным в союзе с этолянами и материковыми союзниками, без помощи афинянского войска, совершить поход на беотян сухим путем через область локров озольских {Бывших тогда в союзе с афинянами.} в дорийский Китиний, имея, пока не спустится в Фокиду, с правой стороны Парнас. Что же касается фокидян, то, казалось, они в силу давней дружбы с афинянами {II. 92.} охотно примкнут к походу или могут быть вынуждены к тому силою (в этом месте Беотия граничит уже с Фокидой). Демосфен снялся с якоря со всем войском от Левкады, вопреки желанию акарнанов, и направился вдоль берега к Соллию. {II. 301.} Он сообщил свой план {Напасть на этолян.} акарнанам, но те не согласились следовать за ним, потому что он не оцепил Левкады укреплениями. Тогда Демосфен отправился в поход на этолян с остальным войском, с кефалленянами, мессенянами, закинфянами и с тремястами афинских матросов, которые находились на его кораблях (пятнадцать керкирских кораблей отделились от него). Демосфен выступил из Энеона в Локриде. Тамошние локры озольские были в союзе с афинянами; им со всем войском следовало выйти навстречу афинянам в глубь материка. Так как они живут на границе с этолянами и имеют одинаковое с ними вооружение, участие их в походе представлялось очень полезным; они знали и местность и способ битвы этолян. Ночь Демосфен с войском провел в святыне Зевса Немейского, где, по преданию, поэт Гесиод был убит местными жителями, согласно предсказанию оракула, что он погибнет в Немее; на заре Демосфен снялся с лагеря и направился в Этолию. В первый день он взял Потиданию, на следующий Крокилий, а на третий Тейхий. Там он остановился и отослал добычу в Евпалий, что в Локриде: Демосфен имел намерение по завоевании остальных местностей возвратиться в Навпакт и затем идти на офионян, если те не пожелают присоединиться к нему. Приготовления Демосфена не укрылись от этолян еще в то время, когда он только что впервые задумал свой план. Поэтому, когда афинское войско вторглось в Этолию, все жители с огромными силами выступили против него, так что пришли на помощь даже самые крайние из офионян, бомияне и каллияне, простирающиеся до Малийского залива. Мессеняне советовали Демосфену то же, что и сначала, именно они указывали, что завоевать этолян было бы легко, убеждали его идти с возможною поспешностью на этолийские селения, не дожидаясь, пока соберутся все этоляне для сопротивления, и пытаться захватывать каждое попадающееся на пути селение. Демосфен внял совету мессенян и, положившись на свое счастье, надеялся не встретить никаких препятствий. Он не стал дожидаться локров, которые должны были явиться к нему на помощь (всего больше нуждался он в легковооруженных метателях копий), направился к Эгитию и взял его штурмом при первой же атаке. Жители Эгития бежали и разместились на высотах над городом, который расположен был вблизи возвышенностей и отстоит от моря стадий на восемьдесят. {Около 13 верст.} Так как этоляне успели уже явиться на помощь к Эгитию, то они стали нападать на афинян и союзников, устремляясь на них в различных местах, с высот и метая дротики. При каждом наступлении афинского войска этоляне подавались назад, а когда афиняне отступали, преследовали их. Долго тянулась эта битва, состоявшая из нападений и отступлений; но и тут и там перевес был на стороне этолян. Пока афинские стрелки имели у себя стрелы и были в силах пускать их, войско выдерживало сопротивление, потому что этоляне, как легковооруженные, подавались под ударами афинских стрел. Но когда начальник афинских стрелков пал, то отряд их рассеялся, а афинское войско, утомленное и измученное продолжительностью такого рода борьбы, так как этоляне не переставали наступать и метать дротики, обратило тыл и бежало. При этом воины, попадая в глубокие лощины без выходов и неизвестные им места, погибали, тем более, что пал и проводник их, мессенянин Хромон. Метая дротики, этоляне настигали бегущих благодаря своей быстроте и легкости вооружения и многих убивали там же на бегу. Большая часть воинов, сбившись с пути, бросилась в лес, не имевший выхода; этоляне кругом подожгли лес и сожгли их. Бегство и гибель во всевозможных видах постигли афинское войско. Оставшиеся в живых едва добежали до моря и Энеона в Локриде, откуда они и начали военные действия. Союзников пало много, из самих афинян около ста двадцати гоплитов. Столь велико было число павших, и все молодые. Это -- лучшие воины, каких афинское государство потеряло в эту войну. Убит был и товарищ Демосфена по стратегии Прокл. Убитых своих афиняне получили от этолян, согласно договору, и возвратились в Навпакт, а затем на кораблях переправились в Афины. Демосфен остался подле Навпакта и его окрестностей, так как за свои действия он опасался ответственности перед афинянами.
В то же время афиняне, находившиеся в сицилийских водах, направились к Локриде; {Эпизефирской.} высадившись на берег, они одержали победу над выступившими против них локрами и овладели крепостцой, которая находилась подле реки Алека.
В ту же летнюю кампанию этоляне, уже раньше отправившие в 100 Коринф и Лакедемон послов: офионянина Толофа, еритана Бориада и аподота Тисандра, {III. 945.} просили прислать им войско против Навпакта, потому что жители его звали афинян на помощь. Под осень лакедемоняне отправили три тысячи гоплитов из союзников; в числе их было пятьсот человек из трахинского города Гераклеи, незадолго перед тем основанного. {III. 92.} Во главе войска стоял спартиат Еврилох, товарищами его были спартиаты Макарий и Менедай. Когда войско собралось в Дельфах, {Дельфы были тогда на стороне лакедомонян.} Еврилох через глашатая дал знать об этом локрам озольским, потому что чрез их землю лежал путь к Навпакту, а вместе с тем он желал отторгнуть локров от афинян. Наибольшую помощь оказывали Еврилоху локридские амфиссяне, так как они страшились вражды фокидян. Амфиссяне первые дали заложников и склонили к тому же остальных локров, боявшихся наступающего войска, прежде всего пограничных с ними мианеян (здесь проход через Локриду наиболее труден), потом ипнеян, мессапиев, тритеян, халеян, толофонян, гессиев и эанфян. {Топография этих местностей в точности неизвестна.} Все эти локры участвовали и в походе. Олпеи дали заложников, но не последовали за войском; гиеи не дали заложников, пока не было взято их селение по имени Полис. Когда все приготовления 102 были окончены и заложники помещены в дорийском Китинии, {III. 951.} Еврилох с войском направился через землю локров против Навпакта и на пути взял города локров Энеон и Эвпалий, {III. 953-962. 983.} не желавшие присоединиться к нему. Находясь в земле навпактян, когда явились уже на помощь этоляне, лакедемоняне стали опустошать поля и взяли городское предместье, не имевшее укреплений; затем они подошли к Моликрею, {II. 844.} коринфской колонии, хотя и подчиненной афинянам, и взяли его. Афинянин Демосфен, после возвращения из Этолии находившийся еще подле Навпакта, предчувствовал появление неприятельского войска и в страхе за Навпакт обратился к акарнанам с просьбою помочь Навпакту; но так как он ушел от Левкады, то с трудом склонил их на это. Вместе с Демосфеном акарнаны отправили на своих кораблях тысячу гоплитов, которые, вошедши в город, спасли его; жители Навпакта боялись, что не устоят против неприятеля, так как укрепления Навпакта были велики, а защитников на них мало. Еврилох и его товарищи, услышав о вступлении войска в город и решив, что им нельзя будет взять его силою, отступили, но не к Пелопоннесу, а в так называемую теперь Эолиду, в Калидон и Плеврон и в соседние с ними местности, а также в этолийский Просхий. Прибывшие к лакедемонянам ампракиоты уговаривали их сделать сообща нападение на Аргос Амфилохский и остальную Амфилохию, а также на Акарнанию; {Ср.: II. 68. 80-82.} ампракиоты говорили, что с покорением этих местностей весь материк примкнет к союзу лакедемонян. Еврилох принял предложение ампракиотов и, отпустив этолян, оставался с войском в этой местности в бездействии до тех пор, пока не понадобилась его помощь ампракиотам, выступившим в поход против Аргоса. Летняя кампания приходила к концу.
В следующую зимнюю кампанию находившиеся в Сицилии афиняне {Ср.: III. 90. 99.} вместе с эллинскими союзниками {III. 862.} и со всеми теми сикулами, которые вынуждены были покориться сиракусянам и вступить в союз с ними, а теперь отложились от них и вели войну вместе с афинянами, пытались напасть на сицилийский городок Инессу, акрополь которого занят был сиракусянами; взять его они не могли и потому отступили. Во время отступления сиракусяне из акрополя напали на следовавших за афинянами союзников, после чего часть войска была обращена в бегство и немало воинов перебито. После этого находившиеся на кораблях афиняне, с Лахетом во главе, несколько раз высаживались на сушу в Локриде, разбили в сражении у реки Каикина {Точное местоположение неизвестно.} около трехсот локров, которые под начальством сына Капатона Проксена явились сюда на помощь; забрав вооружение их, афиняне отступили.