Здесь помещаю я заметку, им мне диктованную, которая покажет, что он не был еще доволен быстрыми успехами сей Турецкой войны: "Если с Турками воевать, то должно со всею силою на них напасть и гнать со всею быстротою в самом начале. Лучшие их воины Янычары. Они все люди торговые и по закону имеют позволение, для окончания своей торговли, до полугода не являться на службу. По корысти своей они сим пользуются. А прочее все сволочь, ее разбить и разогнать не трудно. Это было упущено!!!"
В 1791 году в Декабре заключен был в Яссах окончательный мир, в силу которого Порта уступила России на вечные времена Кубань, Крым, Очаков с его окрестностью по Днестр; таким образом присоединила она к своему владению всю прежде бывшую малую Татарию. Теперь под тенью масличной ветви, казалось, надлежало бы Суворову отдохнуть на своих лаврах и от своих ран. Но деятельная Екатерина знала деятельность Суворова; только в сей стихии жили они оба. Она поручает ему начальство над сухопутными и морскими силами в Финляндии и все укрепления тамошних границ. Едва произнесла Она сии слова: до вас будет дело в Финляндии, как уже он бежит из Дворца, садится в кибитку, и на другой день пишет к Ней из Выборга, что он там ожидает Ее повелений. Укрепления им сделанные привели поистине финляндские границы в безопасное оборонительное состояние и 6удут навсегда свидетельствовать его искусство и удивлять Инженеров. Оттуда, для таковых же предположений, отправлен он в Крым, и везде он Отечеству полезен.
В продолжение войны Турецкой буйные Польские головы, пользуясь замешательствами Европейскими, свергли с себя Конституцию, данную им в 1775 году Екатериною, и издали в 1791 году новую. В силу одной статьи оной Корона Польская объявлена наследственною; и тогда Государство сие могло 6ы установить себя Монархиею независимою и, при пособиях Франции, Турции, Швеции, сделаться для соседей страшным. -- Россия, вовлеченная в две войны, Австрия и Пруссия, вызываемые по Пильницкому трактату французскою революциею на ополчение, принужденно играли роли равнодушных зрительниц; Пруссия даже, по каким-то политическим видам, принимала сперва в преобразовании сем деятельное участие.
Дух мятежа проник уже в Российские провинции, от Польши при первом разделе отторгнутые. Теперь, по окончании войны Турецкой, решилась Императрица наказать Поляков за тиранские и варварские поступки, над войском Ее в Варшаве учиненные, и за нарушение гарантии ее, под которою состоялась прежняя конституция.
1775 года в кабинете Ее определено было уничтожение Польского Королевства, снятие с главы Станислава той Короны, которую ее десница возложила. Суворову приказывает она идти в Польские провинции, и в пятнадцать дней умел он, кротостью и снисхождением, обезоружить без кровопролития 8000 Поляков.
Прусский Король поднял также свое оружие и с соединенными Российскими силами, под начальством Ферзена и Дерфельдена, разбил Поляков в Закройчиме. Но нечаянно в Государстве его появившиеся беспокойства принудили его оставить блокаду Варшавы; Ферзен, от него оставшийся на левом берегу Вислы, не мог с Суворовым соединиться. Все, казалось, предвещало продолжительную, кровопролитную борьбу. Но вдруг является человек, пред которым все падает: ибо он имеет ту непреоборимую силу, которую дает один Гений; он торжествует над числом, над отважностью, над воспалением умов, над отчаянием народа; он ниспровергает препятствия, которые только предрассудки простолюдинов называют непреодолимыми. К несчастью вольности Польской Суворов был таков. Всем начальникам войск дает повеление собираться в Варновиче на Польской границе, сам выступает он 14 Августа 1794 года. Из Немерова с 8500 в восемь дней, невзирая на беспрерывные дожди и разлития вод, он в Варновиче. Здесь несколько дней отдохнув, запасает он войско на месяц хлебом; он узнает, что Граф Ферзен на левой стороне Вислы от него отрезан. Другого полководца сие бы остановило; но его -- никогда. Он действует один. -- Все войска соединяет в купу, неприятель делает то же: сражение должно решить все. Из Варновича пошел он в Ковну и -- соединясь с несколькими полками, составил армию из двенадцати тысяч; с сею двинулся он против Сираковского в Кобрино. Польская армия занимала там самое выгодное положение: она была окружена болотами и лесами и прикрыта пятью большими батареями. Суворов велел Козакам, не дожидаясь Инфантерии, броситься на войска Сираковского. Они тотчас рассеяли его Авангард, положили на месте 300, взяли в полон 100 человек; в Кобрине нашли наполненные хлебом магазины, всегдашние плоды его быстроты. Потом Инфантерия бросается в болото на плечах перетаскивает четыре пушки и, после нескольких выстрелов, нападает штыками, и кто поверит? Сираковский, невзирая на выгодное свое местоположение, на превосходное число своих войск и на силу своей артиллерии, уступает место сражения, бежит, и -- ночь разделяет сражающихся.
Под Брестом Литовским настигает его Суворов. Опять Русские были встречены ядрами и картечами. Тут было сражение упорнейшее и кровопролитнейшее: ибо из тринадцаци тысяч Поляков спаслось не более трехсот. Корпус же Суворова, за разными отрядами, состоял только из 8000.
Лестно слышать справедливые и беспристрастные суждения иностранцев о нашем Герое. Здесь помещу я глубокомысленные одного самовидца примечания на две баталии; он говорит: На сии две баталии должно делать много замечаний. Обе они чрезвычайны по своим подробностям и важны по своим последствиям. Во первых мы видим, что Суворов и в частных действиях следует той же системе, которой и в Генеральных сражениях. Та же быстрота, та же стремительность, и всюду успех. Всегда имея меньшее число, он не останавливается в счете, он нападает, и должно приметить, что здесь нет ни дерзости, ни безрассудности; ибо он знал, сколько его войска превосходили Польские, а он Сираковского. Следовательно достоинство долженствовало пополнить число. Между тем Поляки не Турки. Они действовали по-европейски. Их артиллерия была в лучшем положении, многие их Офицеры служили в регулярных войсках, и они имели много иностранных Офицеров. Между тем Суворов наступает на них, как на Мусульманов; но опять повторю, здесь нет ни недостатка расчетливости, ни безумной дерзости. Это расчет, это необходимость и сие доказывает он ясно: ибо он действует раз лично. Действуя с Турками, Суворов не боится ни их артиллерии, которою не умеют они управлять, ни их пехоты, которая нестойка. Он боится только их Кавалерии, которая одна была 6ы страшна для всей Европы, Следовательно маневр его был тот, чтобы стесненными колоннами, которых Кавалерия их опрокинуть, а дурная артиллерия раздробить не могут, идти на них прямо. В руках же Поляков боится он сего оружия. Что же он делает? Он делает артиллерию бесполезною. Он нападает на нее с егерями, а наипаче с Кавалериею, потому что неприятельской он не страшится. С беспорядком скоропостижно бросается он на пушки. Он изумляет неприятеля, и так его стесняет, что едва дает ему время помыслить о ретираде. Так измученный Поляк возвращается с бешенством, а Россиянин спокойно и с твердостью его преследует; он отнимает у него артиллерию, с которою сей почитал себя непобедимым, и неприятель, потеряв голову и быв не в состоянии опомниться, несмотря на свою отважность и на величайшее отчаяние, истреблен.
Сего самого Суворова, который предпринимает меры столь верные, хотя и противоположные, для одержания победы над двумя народами столь различными, вскоре увидим мы, как он будет показывать все тонкости стратегии и тактики и побеждать новых и страшных врагов теми же самыми способами, которые доставят ему торжество над ними. Сверх того доверие к Суворову солдат возносит его на вышнюю степень и дает ему место наравне с Александрами, Ганнибалами, Кесарями, Густавами, Гейнрихами IV, Тюренями; и сие доверие непосредственный дар Неба, истолковывает множество феноменов, достаточного разрешения и пояснения которых не может дать суждение.
Вскоре Граф Ферзен взял в полон Косцюшко (По привезении его в С П.бург, был я употреблен при допросах, деланных как ему, так. и прочим Полякам. Все ответы и все бумаги доказывали, что предпринятое Поляками возмущение было дело отчаяния, свидетельствовавшее в полной мере свойственное им и На чальнику их легкомыслие), главного начальника войск сего идола своего народа. Со взятия его в полон дух Поляков начал упадать. Суворов соединился с Ферзеном в Станиславове. Армия его составилась из 22000. Он преследовал неприятеля в шести тысячах до Кобылки, где было сражение весьма упорное. Они все были истреблены, только 400 попались в полон. Тут действовали Козаки, Инфантерия еще не подоспела. По окончании через четыре часа продолжавшегося сражения все войска под Кобылкою расположились лагерем. Суворов занял центр, Ферзен левое, а Дерфельден правое крыло.