И вы, бессмертные Вандеяне, верные хранители чести французов, достойные сподвижники Героя вами предводительствующего, восстановите храм Господень и престол Государей ваших! Нечестивый да погибнет и путь его да потребится! Тогда мир благодеющий да возродится паки, и древний стебль лилии, преклоненный долу, да восстанет посреди вас, блистательнее и величественнее!
Храбрый Шарет, честь французских рыцарей! Вселенная исполнена имени твоего, изумленная Европа созерцает тебя, тебе удивляюсь я, тебя приветствую. Бог избрал тебя, как некогда Давыда для наказания филистимлян. Благоговей пред судьбами Его, стремись, ополчайся, рази, и -- победа последует стопам твоим!
Таковы суть желания война, который, поседев на полях чести, всегда зрел победу, увенчивающую упование его на Господа сил! -- Слава Ему! ибо Он есть источник всякой славы! Слава тебе! ибо ты Ему любезен.
Обратимся теперь к положению Европы в 1796 году. Уже четыре года обуревались все владения ее гибельными последствиями французской революции. Франция ужасала своими ратниками, воспаленными мечтательною и заразительною вольностью, и военным своим положением. Италия ей покорена, Германия отверста. Австрия, изнемогающая от недостатка в военной силе, от истощения своих финансов, и от волнующихся народных мыслей, колебалась в своей политике. Пруссия пребывала в непостижимом бездействии. Англия, от твердой земли отчужденное Государство, изменялась попеременно в своих видах и намерениях. В таковом состоянии расслабления готовились три страшные французские армии наводнить всю Германию, и преобразить древнюю сию Монархию в республику. Тогда готовился Суворов вступить с войсками на сие поприще, воскресить Германскую конституцию, и со всеми союзными войсками двинуться во Францию. Все было готово; -- но 6го Ноября 1796 года, в одно мгновение все сии замыслы исчезают. Екатерина, великая из жен Монархиня, мать отечества, скончалась. -- Россия и Европа осиротели, и Суворов со сцены блистательной сокрылся в уединенную деревенскую хижину. Щадя чувствительность читателя, оставляю я сии печальные воспоминания. -- Суворов в селе своем занимался чтением, исправлял должность дьячка и пономаря, был добрым и любезным соседом; но и там жил в своей стихии и мысленно парил к театру войны. Здесь потешу я перевод французской бумаги, которая обнаруживает единственный полет его мыслей, в отношении к тогдашнему положению Европы.
Граф Суворов диктовал 5 Сентября 1798го в деревне своей Каншанске, Генерал-Майору Прево де Лумиаку :
" Австрийцы, они должны с бесстрашием отстаивать Рагузу, а не Триест, если б это стоило и тридцатилетней войны. Обстоятельства переменяются, так как и их оружия переменны ежедневно, не так как у меня холодное ружье.
Англичане, они слабы на сухом пути, кроме обороны своих берегов. Но какой перевес на море! Десантов во Франции не делать. Они не должны переставать нападать на колонии. Они слишком много разделяют свои силы в канале и в Средиземном море. Это значит действовать оборонительно, а сила их предписывает им действовать наступательно. Так погрешил Нельсон. Он слишком наблюдал пункты. Они должны быть настоятельны.
Саксония должна оставаться нейтральною, но не Бавария, так как и прочие имперские Принцы до Гановера.
Турки потеряв даже Грецию, тем более будут принуждены вступить в войну под призраком обещаний получить опять Крым.
Россия будет несколько обеспокоена Персиею, но это будет, fragilite ломкость, постараются против нее поставить Кабарду и Черкес; это тоже, против Швеции должна она иметь 24000 человек с резервами, с хорошими штыками и проворных. На море она гораздо сильнее. Она разобьет Шведский флот, а лишние свои суда отдаст Англичанам.