По прибытии на сие поприще, просил он Моро его не он оставлять и ему руководствовать. Оба они осмотрели все войска, оживотворенные прибытием Генерала, ими любимого. Жуберт полагал всю свою надежду на диверсию, которую долженствовала произвести армия на Альпах, под начальством Шампионета находившаяся. Между тем имел он от Директории повеление напасть самому. В следствие сего выступил он из Савонны с величайшею поспешностью, дабы снять блокаду Тортоны, и в равнинах ее нанесть отчаянный удар Суворову, прежде нежели Австрийский Генерал Край, блокировавший Мантую, успеет с ним соединиться. На сей конец двинулся он через горы Монфератские и Домену при Акви к Каприате и Нови; а в то время Генерал Сент-Сир провел правое крыло через Бокету к пункту своего с ним соединения. Генерал Моро находился при сей колонне. Но как скоро увидел он при рекогносцировании положение нашей армии и узнал о прибытии, по сдаче Мантуи, в наш лагерь армии Края, то тотчас занял прежние свои позиции, и хотел уклониться от сражения. По утру в четыре часа началась атака Российско-Австрииских войск, устремленная наипаче на левое ее крыло. Едва началось сражение, как Жуберт поскакал поощрять войско и кричал: на ш тык и! вперед! В то самое время постигла его пуля в правую сторону груди, и вскоре он скончался. Таким образом во цвете лет своих, на блистательнейшем поприще, пал сей воин -- надежда Франции.

Однажды вбежал Жуберт к Бонапарте. Стоявший на часах солдат имел повеление не впускать никого в спальню. Но Жуберт, оттолкнув его, вошел в оную. "Как хотел ты, сказал Бонапарте солдату, остановить того, которого не останавливали и Тирольские горы?"

Седый Суворов позавидовал смерти столь знаменитой, и велел мне написать в реляции, что он сражался с Жубертом, которого сам Бонапарте называл своим преемником. Вот лучшая ему Эпитафия!

Магдональд.

Генерал Магдональд был уже Полковником в царствование последнего Короля французского. В начале революции остался он в службе Республики. Он отличался в знаменитых сражениях при Варвике, Мерсине, Комине, когда северная французская армия получила в добычу сорок восемь пушек и две тысячи пленных, за что пожалован в бригадные Генералы. В 1794 году был он в походе при покорении Фландрии, Бельгии и Голландии, и при обратном завоевании Валансиенна, Конде, Ландреси и Лекесноа. Его талантам, хладнокровию, мужеству и искусству в маневрах приписывали большую часть побед, одержанных над войскам под начальством Герцога Йоркского. При учреждении в Риме консульского образа правления, получил он главное над французскими войсками начальство, и предприимчивостью своею умел там погасить пламя мятежа.

Вскоре после сего Король Неаполитанский, подкрепляемый денежными пособиями Англии, с полною доверенностью к способностям Австрийского Генерала Мака и к многочисленной своей армии, отважился идти прямо в Рим. Первые его покушения были удачны; но Магдональд не потерял тогда духа, и на угрозы Мака ответствовал с твердостью. К несчастью, торжество неаполитанской армия было мгновенное. Она была рассеяна при Порто-фермо Генералом Рускои; тридцать пушек со всем союзом достались ему. Мак хотел за сие отомстить Магдональду при Чивита-Кастеллана. Войско ею было многочисленнее; он надеялся окружить со всех сторон французскую армию; но сия, под начальством Магдональда и Келлермана, противостояла ему с толиким искусством, что победа не могла от ней уклониться. В сей день потеряли Неаполитанцы двадцать три пушки, весь обоз и две тысячи отдались в полон. Мак велел отступить и, не в состоянии быв удержать смятения, предался в руки французов. Магдональд вскоре потом произведен был в главные начальники Неаполитанской армии. Тотчас вступил он в сие Королевство, напал на Капую и Беневент, и укротил возмущение в Андрии; между тем берега Тесина, Адды и По были в руках союзной армии. Директория приказала Магдональду соединиться с Италианскою армию. Он немедленно собрал свои рассеянные войска; но, предусмотрев трудности в предприятии сражения, хотел уйти в Геную. При Требии нашел он себя отовсюду окруженным; и тут, где Ганнибал разбил древних Римлян, продолжалось через четыре дня сражение, каковому нет примера ни в каком бытописании. " Еще такое сражение, сказал Суворов, и -- французы в Вене. " -- Вот хвала Магдональду! --

Поистине, восхищенный сею победою Италийский, обозрев всю Италию, преселился мысленно в древнюю эпоху Ганнибала и воскликнул : " Зачем не пошел Ганнибал после такой победы прямо в Рим?" -- Может быть, ответствовал искусный Австрийский Генерал-Квартирмейстер Цаг, был в Карфагене такой же Гофкригсрат, как и у нас в Вене. --

Массена

Не распространюсь я здесь повествованием всех его удачных успехов, по которым прозван он был во Франции избалованным дитятем счастия. Он возмечтал победить и Суворова; но тут счастие от него отказалось; он прибегнул к выдумкам, и уверял Директорию, что непременно пришлет к ней его пленного. Реляция его о бывшем сражении в Муттентале с Суворовым, известная всем, наполненная ложью, весьма оскорбила Генералиссимуса, который сам диктовал два опровержения для помещения в газетах. Первая бумага заключает верную реляцию о переходе Альпийских гор, и покажет всю неосновательность вымыслов Массены; а другая всю нелепость оных. Я за долг поставил помещать везде собственные мысли и собственные слова моего Героя. Вот первая:

"Брегенц, главная квартира Императорской Российской армии от 30 Октября 1799 года.