По сдаче Тортоны армия прошла 12 Сентября без обоза через Александрию, Касель, Новарру, Таверну, где ожидала она вьючных лошаков в Белинсоне и Айроле на Альпах; она переправилась через гору Св. Готарда, прогнав оттуда многочисленный неприятельский пост до госпиталя. Между тем как большая Австрийская армия оставила Швейцарию, Российский Генерал Корсаков переместил ее в расстоянии 17 Немецких миль, центр коей находился в Цирихе с малочисленным корпусом, и весьма недостаточными к одержанию верха над неприятельскими силами, бесконечно превосходными, и кордон, коей, быв проникнут во многих местах, принужден был возвратиться опять со значительною потерею в Шафгаузен. Мы уже дошли до Муттенталя, принудив неприятеля в Урселе к подземному переходу через пещеру и через дьявольский мост, где он защищался с упорнейшим стремлением, удаляясь тихими шагами в Олтдорф, как мы получили известие. В сию минуту должно было решиться искать средств к возобновлению сил нашей армии, бесконечно утомленной столь жестокою и кровопролитною кампаниею, и не имеющей многого из нужных вещей; передовые ее войска тотчас были назначены в поход к Глорису, а конец был сжат Массеною, который внезапно напал на него в Свитце с 10,000 человек. Генерал Розенберг немедленно атаковал его с 3,000 Русских, опрокинул и прогнал назад до Швитца, причем убитых и утонувших было более 2,000; в плен взяты: Генерал Квартирмейстер, два бригадные Начальника, 10 Офицеров, 1212 человек солдат и 7 пушек.

Князь Багратион, находившийся в авангарде и поддерживаемый Генералом Дерфельденом, атаковал поспешно Молитора при Гларисе в дефилеях, и прогнал его весьма далеко с потерею 1,000 человек, взяв в плен бригадного Начальника, 7 офицеров и 347 солдат, отбив также две пушки и знамя. Мы настигли неприятеля в самое дождливое время, имея по ночам заморозы, по самым узким и непроходимым тропинкам, где часто проходили по одному человеку ужасные скалы, имея под ногами своими облака и употребляя сначала целый день на переход через гору Бинднер или Киндс-Копф, покрытую совсем снегом, где принуждены были прорывать себе дорогу, окруженную пропастьми, не имея почасту хлеба: ибо лошаки наши оставались позади, и мы питались одним только картофелем в продолжении почти всего времени, сражаясь с неприятелем день и ночь. Наконец мы пришли в Курь. Неприятель потерял всего, начиная от Сент-Готарда, убитыми: Генерала Легорие, около 4,000 солдат и много Офицеров; пленными: одного Генерала, трех бригадных Начальников, 20 Офицеров и более 2,000 солдат, исключая около 1,000 человек, взятых Австрийцами, 11 пушек, 1 мортиру и одно знамя. Наша потеря в убитых и раненых простиралась до 1,500 человек. Из Кура мы пошли через Фельдкирхен, Дорнбирн в то место, откуда скоро выйдем в наши кантонир-квартиры, находящиеся между Иллером и Леком".

Другая следующая:

"В публичных листах помещена речь, произнесенная Массеною к солдатам:

Бунтовщик своенравного правительства, имеющего основанием злодеяния и безбожничество, обманывающего народ прелестями мечтательной вольности и сумасбродного равенства, единственно для того только, чтобы его разорять, превозносить похвалами неслыханную и низкую ложь о мечтательных своих выгодах. Довольно уже сказано в Брегентском артикуле (всеобщего Меркурия 14 Ноября), что Массена 6росился с 10,000 человек на Русских в Муттентале для того, чтобы быть совершенно поражену 3мя тысячами избавителей Италии, потеряв тут все свои пушки; между тем как Русские сохранили всю свою артиллерию, состоявшую в некоторых малых вьюченых горных пушках, влекомую лошаками. Его товарищ Молитор испытал подобные перевороты при Гларисе. Впрочем за излишнее считается входить здесь в подробнейшее рассматривание всего, для выведения из заблуждении истинных патриотов Франции;

Представив здесь в сокращенных чертах действовавших в Италии французских Генералов, беспристрастие требует отдать им и многим другим ту справедливость, которую отдаст им и потомство, что они талантами, развернувшимися происшествиями революции, и опытами на войне ознаменовали себя и свое войско. Преданные революции и новой воинской системе были они ревностнейшими защитниками своего отечества и исполнителями всех намерений сей системы. Они, воспламеняв свое войско всегда многочисленное, легкое, летучее, торжествовали над препятствиями, и тем приобрели удивление своего столетия.

Итак, мы видели, на какую степень славы вознесли Францию победоносное ее войско и предводительствовавшие оным. Теперь увидим мы, как в 1799м году низвергнется она с той высоты. Революционная война сия уже и по превратностям столь разительным заслуживает наименования беспримерной.

Какому преобразованию подвергла бы себя Европа, если б исполинские предположения французской Директории исполнились! Но северному Гению предоставлена было остановить сие стремление к наводнению вселенной! в третьей части истории сей увидим мы его действующего в Италии; там всегда с меньшим числом побеждает он неприятеля. Беспрестанно, то рассеивает он войско для сохранения своих завоеваний, то сосредоточивает для распространения оных, всегда имея сию заботливость великого человека, чтобы один удар не сокрушил сию его обильнейшую жатву лавр. Преследуя четырехмесячный быстрый и хитро извивающийся его полет, мы узрим, что он ни в одном сражении не был в числе войска слабее своего неприятеля. Ускоряя непрерывно поход, торжествуя над временем и отдаленностью, прежде нежели испытывает он счастье борьбы, преодолевает он уже все препятствия и всегда полную имеет надеянность разбить неприятеля: ибо быстротою и гением приобретает он поверхность над его многочисленностью. Там увидим мы не театральное представление, не вымыслы, не чудеса; но соображения, силою характера начертываемые и с искусством выполняемые. Из оных составится повествование великого нашего Полководца и картина препон, которые беспрестанно побеждать и с усилием преодолевать вверяет ему судьба Европы. --

Уже Цизальпинская республика была Австрийскою провинциею. Рим, Неаполь, Турин ожидали своих прежних владельцев; Суворов побеждал уже в пределах Лигурийской республики, большая половина Гелогции была уже в Австрийском владении; Великая Британия готовилась вооруженною рукою ввести в Батавию Штатгалтера. Даже сама Франция, сия великая Республика, удивление и ужас Европы, начала трепетать о своем существовании. Вандея паки вознесла чело свое; в Тулузе вспылала гражданская междоусобная война; Роялисты возрадовались увидеть на престоле Людовика; Якобинцы ожидали нового революционного правления, а прочие -- перемены Директории. Такими важными последствиями отражались победы Суворова! Так ниспроверг он в четыре месяца новую военную систему французов, которой всю силу дала именно слабость их в искусственных сражениях! -- " Я побеждал их баталиями". -- Так говорит он в письме своем ко мне:

Верховнейшее достоинство Полководца есть то, чтобы знать все обстоятельства положения своего неприятеля и уметь ими пользоваться; Суворову они были известны; победы его сие доказывали. Особенным долгом почитаю я войти здесь для наблюдательного ума в исследование всех причин, которые произвели столь важную перемену в оружии французском, и способствовали успехам нашего Героя. Удаление от должности Карно, которого дальновидным предположениям в образовании Армии приписывали непрерывающееся счастие столь блистательных кампаний; недостаточность Шерера в предводительствовании войсками, которая доказана была на деле и подтверждена даже подробным, им самим изданным оправданием, конечно весьма много способствовала расстройству армии. Не останавливаясь на многих других причинах, которыми французы силятся оправдывать свои неудачи, обратимся только к существенным. Первою причиною полагают французы свою тогдашнюю малочисле нн ость и недостаток в про д о в ольст вии. По свидетельству самого Карно конечно армия их не была в том числе, в каком она находилась во время заключения трактата при Кампоформио; тогда она состояла из 500,000. Сей министр, знавший все пружины огромной сей машины, сказал уже в мае 1798 года: "Я уверен, что армии республики и без войны с большими Державами уменьшатся в конце сей кампании до половины, а между тем сии воспользуются временем, дабы собрать новые силы". Однако ж, по объявлению Шерера, армия его состояла в Марте месяце 1799го года из следующего числа: