94,000
Итого -- 168,000.
Тут не включаются Италиянские войска, которые столь деятельно содействовали французскому оружию; а потому показания сии и официальные не заслуживают полной веры, хотя известнейшие французские Генералы-Историки Дюмас, и повторяющий все им сказанное Серван, на сем опираясь, стараются защищать храбрость войска своего отечества. Достоверные свидетельства в третьей части сей истории докажут несправедливость такового показания. Впрочем и сие число было бы уже достаточно для побеждения неприятелей своих, когда беспрестанно слышаны были сии из древности Греческой заимствованные слова: "Что на войне не должно смотреть на число; хра6рость их не считает: не должно спрашивать, как силен неприятель, а где он?" Но слова сии приличествуют только в устах Гения.
Французы извиняются еще второю причиною, недоста тком в э н т узиазм е, порождавшем дотоле столь великие чудеса.
Сие умо-воспаление, сей порыв души ознаменовывали всегда народы, сражавшиеся за вольность.
Народное правление имеет силу, каковой другое никогда иметь не может: поелику оно каждого гражданина как 6ы водворяет в свое тело; пробуждает все силы человеческие, одушевляет каждое существо тем чувствием, что оно сражается за себя, а не за других, за свое пепелище. -- Сие пламенное желание сражаться за вольность и мир начало уже охладевать. Вольность существовала лишь во Франции в одной Директории; мир выгоднейший и знаменитейший, ей в Раштадте предложенный, был отвергнут с непомерною надменностию. Солдат был только орудием или жертвою ее властолюбия. Вот как говорит о Директории один самовидец ( Histoire du Directoire Constitutionnel ): "Не возможно иметь точного понятия о деспотизме ее в отношении к армиb. Она не удовольствовалась тем, что самопроизвольно отрешала всех лучших офицеров без изъятия, которые казались ей опасными, отдавала их под военный суд, где судьями были ее поборники; она простирала тиранство свое до того, что отказывала пенсии тем, которым давали на оные права, законы, неимущество и раны. Присвоив себе раздачу награждений, давала она непрестанно чувствовать армии, что всякое возмездие, существование и честь Республиканских воинов зависели единственно от нее". Конечно при таковых злоупотреблениях должен был упасть дух такой армии, которая военную свою систему основала только на многочисленности.
Третьею причиною полагают французы самое положение театра войны.
Занятие Швейцарии имело для французов выгоду тогда только, когда она была в состоянии действовать наступательно, Но когда у них не было достаточно войск, то прежний нейтралитет Швейцарии был 6ы им гораздо полезнее: ибо громады Альп ограждали бы их от великих нападений на пространстве сорока миль. "Скоропостижный оборот счастия французских армий, говорит Дюмас (и), не имел иной причины, как сей перемены театра войны, и нечему дивиться, если сравнить северную границу с тою, которую армии теперь защищали. Сия железная граница между Британским каналом и Рейном иметь дважды меньшее протяжение, нежели западная. Сия линия, подкрепляемая важнейшими крепостями, и имеющими между собою сообщения, и укреплениями второго ранга, которые в промежутках первой линии вторую, а в некоторых местах и третью линию образовали, подавала бесценные вспоможения, прикрывала и облегчала движения, и позволяла обнажать целые фрунты сих страшных шанцев, дабы подкреплять те части, на которые деланы были нападения. В 179З году союзники разрушили сию преграду; но остановились пред укреплениями второй линии, защита которых оставило время устроить новую армию и действовать наступательно. Тогда можно отваживаться на завоевания и стараться перенести театр войны на неприятельскую землю, когда имеешь столь твердое основание, как-то подобная граница: ибо в случае неудач не подвергается столь многим опасностям, как неприятель; и сие есть единое правило, которого не должно терять из виду, и истинный опыт планов кампаний для войск равной силы...
Но план для кампании 1799 года, начертанный Директорией, не включал в се6е никаких выгод для оборонительных действий. Если первое нападение неудачно, то Генералы трех французских армий не имели общественных между собою соображений и неминуемо мало-помалу попадались в соображения союзных. В сем смысле великое сие предприятие Директории блистательное и отважное, если б выполнилось с достаточными средствами, была только величайшая дерзость, употребив к тому гораздо меньшее число войск, нежели потребно было тотчас после первых походов для изгнания неприятелей из Тироля, сей единой ограды Австрииских наследственных владений.
Наконец четвертою причиною поставляют они неприязненное расположе ние народов тех з ем ель, г де б ыла в ой на.