Но кричавший ошибался. Головной японский эсминец оказался слишком близко, да ещё и повернут носом. Не различив его силуэт, американцы в темноте приняли Куруми за своего. На остальные же наши корабли продолжал рушиться ливень снарядов. Американских кораблей было больше и два оставшихся японских эсминца начал с боем отступать.
Пока вокруг ночь озарялась сполохами выстрелов и разрывов, орудия Куруми почему-то не стреляли. Кавано нервничал и неотрывно смотрел в сторону командирского мостика. Матрос не знал, что пользуясь сложившимся положением, командир эсминца решил проскользнуть мимо американских кораблей охранения и попытаться потопить авианосец противника. К этому времени поблизости Куруми не упал ни один снаряд противника.
-Что такое? Это не наши ли авианосцы Кага и Акаги? – закричал один из матросов у кормовых орудий и, обращаясь в сторону кораблей противника, вдруг заорал как сумасшедший:
-Прекратите стрельбу, дураки! Вы же видите, что мы не стреляем. Что вы бьете по своим же кораблям?!
-Тамура, замолчи! – одернул оравшего матроса Кавано, замерший у торпедного прицела в ожидании приказа.
В прицеле промелькнули борта американских эсминцев, но команды на выстрел торпед не последовало. Может быть прав был Тамура? Может быть корабли впереди действительно наши?..
Так и не сделав ни одного выстрела, Куруми медленно повернул влево и, обогнув крайний эсминец противника, оказался перед авианосцем. Лейтенант Маки Эйтаро уже хотел отдать приказ о торпедной атаке, когда американцы наконец-то разобрался в происходящем. Лучи прожекторов сошлись на одиноком японском эсминце, а потом загрохотали страшные восьмидюймовые башни авианосца.
Пронесшийся с оглушительным шумом американский снаряд разорвался где-то в носу корабля. Куруми вздыбился и задрожал, как ударенная палкой лошадь.
-Вот болваны! – закричал Тамура, шлепнувшись задом на палубу, но никто на него даже не посмотрел.
Орудия эсминца продолжали молчать.