Кавано, находясь у торпедного аппарата, не имел времени думать ни о своей безопасности, ни о других. Держась за прицел, он изо всех сил вытягивал шею, стараясь разглядеть корабль противника. Высокий борт, гладкая палуба, большой мостик – определенно авианосец противника. Ни на одном из наших авианосцев, взять хотя бы Кага, Акаги, Хосио, Рюдзио или Банрю, не выдается над палубой такая высокая и длинная труба. Да, впереди противник. Теперь в этом нет никакого сомнения. Чего же ждут командир корабля и офицеры с командирского мостика? Разве они еще не приняли решения о торпедной атаке? Разве они не понимают, что еще минута и удобный момент будет упущен? Американцы пристреляются и в момент уничтожат эсминец своими тяжелыми орудиями…
В данный момент кто-то должен принять решение. Здесь медлить нельзя.
Кавано приник к прицелу. Вот он авианосец – прямо в перекрестии!
Рядом с бортом Куруми разорвался восьмидюймовый снаряд, перебив осколками всех на корме эсминца. Какой-то матрос сложился пополам, схватив себя руки за живот. Из-под пальцев на палубу потек ручеек крови. Матрос попытался устоять на ногах, но в следующий момент мертвый упал на спину.
Слева, спеша прикрыть авианосец, уже спешили два американских эсминца. Снаряды с них превратили воду вокруг Куруми в кипящий котел.
Приказа на выстрел все не было.
Тогда Кавано изо всех сил потянул рычаг и две 25-дюймовые торпеды вылетели из труб. Подняв высокие всплески воды, они упали в море и пропали из виду.
В следующее мгновение несколько американских снарядов разорвались в машинном отделении эсминца.
«Попали в котел», - подумал Кавано, решив, что теперь уже все потеряно. Густое облако белого пара не позволяло ему ничего видеть кругом. Однако через пару минут где-то рядом прогрохотал такой взрыв, что Куруми чуть не выскочил из воды.
«Ага, попал!» - обрадовался матрос-торпедист.