Охтянки с любопытством подошли к толпе народа.
На рогоже лежал труп, прибитый волнами к берегу... то была какая-то распухшая, безобразная масса. Не было возможности узнать по лицу, кто был несчастный утопленник; но платье его, напитанное водою, еще уцелело... то был длинный, серый сюртук, исподнее платье того же цвета и синий атласный жилет... в один распухший палец правой руки врезалось серебряное кольцо...
-- Ах ты, светы! -- вскричала одна из молочниц, молодая красивая девушка, и побледнела.
-- Что с тобой, Фекла? -- спросила ее подруга.
-- Ничего... ничего... -- отвечала первая; ничего... я испужалась... такие страсти! Пойдемте, девушки, жалость берет!
Они удалились.
Никем не узнанный, не оплаканный, бедный утопленник был зарыт в землю.
Когда Агафья Спиридоновна плачет, вспоминая о сыне, пропавшем без вести, Кузьма Иванович утешает ее, говоря:
-- Полно горевать, Агафья Спиридоновна, я головой ручаюсь, что Степа уехал на Кавказ. Мои убеждения тронули его. Смотришь, месяца через три получим от него письмо. Еще отличится, пожалуй. Ведь он малый неглупый.