Узнав из рассказа Груши, что с Пафнушей разговор надо вести по-иному, я ему и молвил единожды:
— Борис Федорыч, малина-то малиной, а еще недурно бы захватить нам в лес и водицы священной, а?
— Согласен полностью, — молвил отец святый.
— Только дряни, — говорю, — не надо… Доставать, так уж лучшего доставать…
— Значит, не самогону, а перегону? — спросил он серьезно и деловито, с полным знанием дела.
Не понимая существа того и другого, я всецело положился на мудрость отца:
— Цена высока будет?
— Разная существует, — пояснил он, — от тридцати пяти до шестидесяти… Шестьдесят — это высший сорт.
— Так, значит, за шестьдесят и берем.
Договорились, а тут наутро в Юрьичку, верст за тринадцать-пятнадцать от Сосенки, ехал мужичок из города, куда возил продавать самогон. Пафнутий ко мне.