Автопромторговский ковчег высадил нас на базарной площадке, там, где рядами теснятся одна на другую легкие дощатые лавчушки. На глаз прикинуть -- никто, казалось бы, ничего и не покупает,-- трется, толчется впустую народ, а шуму столько, что хватит на Смоленский рынок! Из товаров -- выбор не ахти богат: груши, яблоки, длинные палочки, слепленные из орехов, скользкие рыжие финики, подернутые плесенью, копченые колбаски, хлебная часть да вино по полкам... Встали посреди -- ротозеем. Куда нам идти -- не ведаем. Уцепились за первого встречного, вверили судьбу незнакомому дяде: видим, прахом пошла вся наша подготовка -- гостиниц под теми названьями, что указаны в книжице, никто не знал, все толковали как-то по-иному.
-- Ладно, дядя: веди куда знаешь!
И он повел -- сквозь старинные крепостные ворота, мимо каменной пустой часовенки, которой насчитывают полтыщи лет, мимо пионерского лагеря (как вздрогнуло радостное сердце!), повел мимо магазинчиков, где вино, вино и вино по витринам -- и довел: из длинного пустынного коридора нырнула к нам юркая фигурка номерщика, сгоняла фигурка нас этажом выше, потом обратно вниз:
-- Пожалуйте!
Жалуем: при нас же метелкой начали спешно выметать разный мусор, заходила пыль облаками.
-- Да вы что же, черт подери, раньше не могли?!
-- Как угодно: можете так оставаться...
И метелку под мышку, хотел уходить.
Поскрипел я зубами, подошел к лиловому умывальнику, подергал рыжий кран -- он мне ответно заскрипел ржавым зудом.
-- Работает?