И он указательно пальцем ткнул в угол коридора.
Впрочем, у нас с Полиевктом отношения были на ять -- нас подружил лукавый случай. Стою я у двери его комнатки, заглянул в нутро, говорю:
-- А хорошо, брат, в келье твоей, Полиевкт.
-- Не больно хорошо,-- криво усмехнулся.
-- А что?
-- Икон много.
Он, видимо, ждал удара от слов моих, и то мое оскорбленье доставило б монаху неизъяснимую боль и наслажденье: "Терзай, мол, мучь, а я вот -- терплю!"
Но я сказал другое:
-- Что ж иконы: коли веришь -- держи, а я вот не верю -- на што мне они, даром не надо.
Как лист на ветру, встрепенулся монах, радость пробилась в глазах: