Высохли хрустко на жарком морском берегу густые зеленые мхи -- их со дна во время прибоя гонит на берег волна.
Высохли алые, черно-смолевые, желтые, белые камешки пляжа -- их не достанет море, когда успокоит его в летаргической зыби тяжелый штиль. Тишь кругом. И говор людской, и горные песни, и спящее море в песне баючной -- тонко звенят умирающим рокотом. На серебряную нежную морскую грудь, на тулупы зеленые вечных лесов, по горам, по влажному низовью -- мягко и плавно, как птица в гнездо, опускаются в звонах и шелестах вечерние сумерки.
На заре, морозким холодком, любо взбираться на Иверскую гору. Иверская вышка -- владычица кругом, царит она. над афонским простором.
Крут и труден путь -- легок отдых на вершине. Иверскую вершину венчает древняя башня -- седая старина от римских веков. Бродим мы в развалинах храма, щупаем, шарим замшелые стены, дышим далеким быльем, уходим памятью к тем временам, о которых остались одни вековые преданья. Вот и проталины серого камня -- здесь крылись когда-то иконы, вот башня, где воины жили, подвал, где хранилось оружие, а вот -- за стеклом -- повалена груда костей. И над теми костями краткая запись:
Любовию просим Вас --
Посмотрите вы на нас:
Мы были как вы,
И вы будете как мы.
Эти надписи сделали, верно, монахи, этим словам недолог век. Но дышат глубочайшей стариной каменные плиты, гигантские камни осевших стен, колонны и вышки, откуда бессонный глаз схватывал зорко окрестности. В этой глуши семнадцать лет живет отшельник монах Сомон. Живет один--со своими молитвами, кормится овощью да изредка спускается с гор к греческим поселкам, добывает там кукурузу, печет из нее лепешки. Жили с ним раньше другие монахи, ушли -- остался Сомон один. Когда приходят к развалинам крепости, к древнему храму путники, Сомон их водит по мертвым владеньям, повествует смиренно святые и безгрешные сказки. Потом на огне сготовит чай, накормит путников кукурузными лепешками. В свободные от молитв часы он ходит по окрестным лесам, собирает ягоды, грибы. Во время походов встречался не раз с медведями, ланями, видел волков, диких коз, кабанов -- встречи сходили счастливо, зверь уходил прочь.
-- А как же,-- говорим,-- коли хворать приходилось: как одному тогда?