Мы спешно обучаемся военному строю и пальбе. На-днях местный Исполнительный комитет передал в наше распоряжение пятнадцать винтовок и тысячу патрон, — это кроме прибывших ранее из Москвы. Два дня назад изучили строение и способ метания гранат. На-днях т. Баталии принес три револьвера, которые были тотчас же розданы товарищам. Сегодня из групповых денег даю 500 рублей на браунинг и ноган. Это лишь для приманки. Узнаем, где хранятся и устроим экспроприацию. Кто-то откуда-то привез оружие и спекулирует. Накрыть требуется непременно.
Вчера обсуждали вопрос о выступлении особым партизанским отрядом. Внешние условия таковы: в самую важную минуту, когда единодушный призыв мог зажечь энтузиазм, пламя было затушено в зародыше призывом к замирению такого великого борца, как Ленин. Дело было безнадежно испорчено. Массу, успокоившуюся на этом призыве, сдвинуть было никак невозможно. И у себя на месте, по опросу, мы видели, что вернувшиеся с фронта солдаты берутся защищать революцию только «здесь, на месте». Рабочие на призыв отзываются вяло и не записываются в красные ряды. У Куваева, например, согласился итти «весь» фабричный комитет. Пока собирались, пять человек отказались, а когда собрались, отказалось еще десять, и осталось только десять коммунистов, да десять беспартийных. А куваевцы ведь передовой авангард даже в нашем городе; там своих фабричных красногвардейцев около восьмидесяти человек. Чего же ждать с других мест? Лично я подъема не жду, — он был задушен первоначальным расколом. Теперь идут с мест крошечные группы советских работников, членов союзов, комитетов, партийные вожди. А масса молчит. Без нее мы одни ничего не сделаем. Погибнем бесполезно и немедленно, ибо нас очень и очень мало. 12-го съезд Советов — он скажет свое вещее слово. Спешно обучаемся, чтобы во-время быть готовыми к отправке, в которую верим мало и которая звучит действительно «революционной фразой». Массы жестоко устали.
6 марта 1918 г.
На первом же заседании пленума губернского Исполнительного комитета Ив. Вас. Беляев был назначен комиссаром промышленности. Человек огромной энергии, незаурядных способностей, большой душевной чистоты, — он привлекал сердечностью обращения и содержательностью разговора. С ним чувствуешь себя как-то особенно легко и уверенно. Теперь, неделю назад, мы командировали его за 30 000 000 рублей в Петербург. Сегодня получена от Малютина телеграмма: «5 марта в девять часов вечера дорогой Ив. Вас. Беляев кончил жизнь самоубийством…» Бедняга не вынес мучений страшной пытки от сознания безвыходности положения, — пытки, которая терзает каждого из нас. К трагическому концу привела последняя весть об эвакуации Петербурга.
«Следовательно, денег скоро не получу… Рабочие волнуются, бунтуют… И все по моей вине…»
Эта мысль была непереносима для него — о ней сообщает и Малютин. Отправляясь в путь, Ив. Вас. говорил нам, что мозги его не в порядке, что следовало бы немного передохнуть, что скоро, может быть, придется итти в желтый дом. Только не в желтый дом ушел дорогой товарищ, — в могилу. Мы лишились прекрасного работника, хорошего товарища, крупного революционера. Его смерть сильно отразится на работе комиссариата промышленности. Мы повинны в его смерти, ибо не учли его измученности, не поверили тому, что он стоит на грани. Он просился в Красную армию, — мы не пустили; просился в больницу, — не пустили. Сказали, что должен ехать, — и он поехал. Революционная дисциплина осилила личные его побуждения и устремления.
Эта жертва лишний раз должна показать нам, как напряженно теперь всем надо работать, как делить меж собой тяжелый труд. Взвалили, вот, человеку на плечи непосильную тягу, — и раньше времени ушел он в могилу. А мог бы работать, сильно, крепко мог бы работать человек. Раз он уже лежал в больнице. Только мало. Душа его не терпела больничного покоя, рвалась в самую жаркую работу. И вот венец: самоубийство, — знамение слабости. Значит, большую тягу нес человек, когда — большой и сильный — принял долю маленьких и слабых.
9 марта 1918 г.
Чтобы работать достойным образом в Совете, надо быть универсальным человеком. Мы этот универсализм часто заменяем смелостью, — смелостью решений «по здравому смыслу». Приносит, к примеру, конторщик мне на-показ и на утверждение цены товаров, имеющихся в образцах:
— Как вы полагаете, подойдут эти цены или нет?