На следующий за лекцией день у нас было собрание группы. Разбирали, между прочим, вопрос о здании. Как быть? Президиум, затем Исполнительный комитет, а позже и Совет, постановили дом Скорынина взять «под лазарет».
Это «под лазарет» было уморительно: они путались дня три-четыре прежде, чем вскрыли его, а вскрыв — пустили туда несколько беженцев. Но так или иначе Совет одобрил поведение Исполнительного комитета.
Что оставалось нам делать?
Итти и во что бы то ни стало брать здание?
Лезть на стену, стрелять?
Нет, — это безрассудно, это вредно для общего дела.
Может быть, снова поднять вопрос в Совете?
Это бесполезно и неудобно: что скажешь нового?
Махнуть рукой?
Нет, не годится; надо что-то сделать.