Сегодня наш комитет перешел в специально снятое для него помещение.
Без средств, почти без сил, — движимые единственным желанием поставить, укрепить и расширить начатую работу, — взялись мы за свое большое дело.
Помещение в зимнее время, плюс платный заведывающий комитетом обойдется самое малое рублей в двести ежемесячно, а средств нет. Из предполагаемых лекций провел я только одну, собрал несколько больше 100 руб. Сборы первого дня, вчерашнее самообложение (по 3 руб.) и лекция дали в общем до 200 руб., а размахнулись мы рублей уж на четыреста. Единственная надежда на лекции. Дней на десять оторвало меня совещание, теперь выбрали товарищем председателя в Совете, — так дело все и затягивается, все откладывается. А в Тейкове уже продано около полутора тысячи билетов. Никак не выберу времени съездить. Пришлось отказаться и от работы на курсах: курсы отошли на задний план.
В Совете мне предстоит большая работа: чтение лекций на фабриках, в полку, у железнодорожников. Социализм, партии, конституции… Вот приблизительный цикл лекций.
Надо приучить всех к Совету, заставить полюбись Совет, почувствовать свою кровную связь с ним.
Только сотрудников не вижу, а одному не оказалась бы работа непосильной.
* * *
Особенно в ходу теперь своеобразный упрек:
«Ну, да что с ним говорить, он ведь и социалист-то мартовский». И когда я присматриваюсь к старым социалистам в массе, — вижу, что социалисты они только по давности, но не по знанию.
Среди максималистов есть и работники 1905 года.