— Народ волнуется… завтра выйдет на волю. Нам Совет да комитеты хлеба не дали… толку большого мы в них не видим…
Приблизительно таковы были речи большинства выступавших ораторов. А когда я пришел на собрание, — в президиуме сидело пять человек, — именно из этих, вот, ярых крикунов.
— Партийные они? — спрашиваю соседа.
— Полноте, какие там партийные, самые черносотенцы… Заседание проходило крайне беспорядочно: в толпе шумели и постоянно давали реплики.
— Господа, — заявил председатель: — на собрание пришли дать свои объяснения господин Латышев и Вас. Ив. Куражов. Желательно ли будет собранию их выслушать?
— Просим, просим! — загудела толпа.
Латышев и Куражов — городские купцы, пауки. Долго они говорили о трудности закупки, о непрестанных горестях, чинимых всяческими организациями и комитетами во время закупок хлеба.
После доклада Латышеву аплодировали и, надо сказать, аплодировали дружно.
Становилось страшно, на сердце было неимоверно тяжело.
Во время речи Латышева председатель все время смотрел ему прямо в лицо, заискивающе улыбался и сочувственно кивал головой.