— Вы совсем хотите устраниться от работы? — спрашиваю его.
— Нет, зачем устраняться. Я только хотел бы встать чином ниже, ибо чувствую, что работа мне не по силам, что не гожусь еще я, не дозрел до такой большой, ответственной работы. Мне бы что-нибудь попроще, где мог бы я проявить свою действительную силу рядового и добросовестного работника..
И это говорил один из самых упорных и добросовестных работников.
Он не любит пустых слов, говорит мало, но сильно. Он много пострадал, много скитался по белому свету, повидал не мало горя и нужды и теперь, на склоне жизни, пришел сюда, в огненное горнило, где похоронена была невеселая юность, пришел служить брату-рабочему, помогать в отчаянной и трудной борьбе.
13 ноября 1917 г.
Фактически он уже умер, — «штаб революционных организаций». Он выполнил свою боевую роль в первые дни Октябрьской революции и притих.
Теперь, когда нужна не только борьба с врагами, не только первоначальное утверждение завоеванных позиций, когда нужна работа планомерная, созидательная по существу, не катастрофическая по форме, — теперь вполне естественно видеть, что функции штаба мало-помалу переходят к Исполнительному комитету. На завтра поставлен вопрос о распределении функций между этими двумя органами, а, может быть, и об окончательной ликвидации штаба. Горячка первых дней прошла.
Разумеется, это совсем не значит, что вообще миновала опасность, что теперь можно почить на лаврах.
Ликвидация штаба отнюдь не призыв к полному успокоению. Но уже миновала пора, когда необходимо было всю силу власти сосредоточить в руках крошечного коллектива — подвижного, решительного, немноголюдного.
Надо утверждать и выше подымать авторитет Совета.