Штаб — это пустой звук.
Минует острый период и с ним умрет штаб. А Совет останется жить. Он по-старому будет сердцем рабочей массы.
И его авторитет надо подымать как можно выше.
Мы уже снова подобны осенним мухам. Понемногу все еще трепыхаемся, ищем живого, большого дела, а его уж нет. То есть нет чего-либо выходящего из ряда вон.
Работы много, но работы планомерной, будничной, неяркой.
Мы ищем по привычке чего-то выдающегося, а выдающегося нет. И чем скорее, тем лучше надо слить воедино штаб и Исполнительный комитет Совета.
28 ноября 1917 г.
События последнего месяца здорово отвлекли нас от комитетских дел нашей группы максималистов. Недавно начали изучать политическую экономию. Две беседы уже состоялись. Только заняты все ребята, и половина не берется совершенно за книгу.
У некоторых, анархистов, уже окончательно пропал интерес к организационной работе. Они спустя рукава посещают наши собрания и вообще являются балластом, который отягощает понапрасну.
Постановлено было окончательно уйти из городского самоуправления. Здесь в кратких чертах трудно обрисовать все многообразие соображений, толкнувших нас на подобный шаг. На второй конференции вопрос о работе в муниципалитетах и земствах, как известно, остался открытым. На одном из предыдущих заседаний мы десятью голосами при одном воздержавшемся принципиально признали желательной работу в самоуправлении. Но фактически дело обстояло таким образом, что часть гласных анархистов абсолютно не посещала думских собраний, другая ходила из пятого в десятое, и в результате наши только на бумаге числились гласными, «протирали стулья», как выразился один товарищ, да и то слишком редко. Словом, вставал вопрос о переизбрании. Но переизбирать мы не можем, так как избирала не наша группа. Решили отказаться и известить об этом комитет эсеров и самоуправление.