-- Что же, "закон божий" -- ремесло? -- вспылил Прижанич, и тонкие ноздри его задрожали от неподдельного гнева.
-- Чепуха! -- брякнул вдруг и неожиданно молча сидевший Чудров. Прижанич только скосил на него левым глазом, повел бровями, но ответом не удостоил,-- он не хотел размениваться до этого нового противника, которого считал за совершенного мальчишку. Надя внимательно следила за развертывающимся спором и не знала еще, не дала себе отчета, чье мнение для нее самой дороже и вернее. Когда говорил Прижанич, она была всецело на его стороне, потому что и сама думала так же, как он, привыкла уважать священника и кругом всегда видела к нему только уважение. Но когда Виктор сказал про рабочих, что они выделывают какие-то полезные людям вещи, ее вдруг резнула мысль: "А что же, в самом-то деле, батюшка делает?" -- И она растерялась мысленно, еще напряженней ловила каждое слово, встревожилась, заерзала на окне... Виктор умышленно не хотел обострять вопроса: он от Чудрова знал, кто такой Прижанич, и опасался, что тот заподозрит, если резать уж слишком откровенно...
В те дни, особенно в последние тревожные дни, когда город был полон слухами о массовом наплыве подпольщиков-большевиков, хватали не только за открытое выступление, но и за всякое непочтение к религии, к раде, к добрармии... В каждом таком протестанте видели опасного злоумышленника и забирали немедленно...
-- Вы спрашиваете, ремесло ли занятие священника? -- отвечал он Прижаничу.-- Не знаю... это кто как смотрит... Тому, кто не верит ему,-- это даже и не ремесло, пожалуй, я неточно сказал,-- это просто ненужное и вредное занятие... А тому, кто верит,-- о! тому, разумеется, совсем другое дело...
-- Ну, для вас, например?-- сощурился Прижанич.
-- А для вас? -- увернулся Климов.
-- Я религиозную проповедь ремеслом не считаю,-- крепко, твердо отрубил Прижанич.-- Я думаю, что в религии для человека весь смысл его жизни, и если религию отнять...
-- Да, да,-- вдруг задыхающимся шепотом заторопилась Надя и вся вытянулась вперед. Про нее за спором как бы забыли, и теперь Прижанич сразу оборвался на полуслове, посмотрел ей в широко раскрытые прекрасные и наивные глаза.
Посмотрел и улыбнулся, увидев, каким глубоко искренним вниманием одухотворено было Надино лицо. Но продолжать спора уж не мог, ему стало вдруг скучно от этой ненужной, казалось, и совершенно отвлеченной темы. Ему захотелось только одного -- остаться с Надей наедине и продолжать те личные волнующие разговоры, которые вели они до прихода Климова.
-- Простите,-- вдруг повернулся он к ней,-- мы тут занялись совершенно неинтересным разговором...